Осталось только загреметь за решетку и немного попросить о содействии, чтобы попасть в то же самое СИЗО, где держали Калмыка на время следствия. У него оказалась свора зубастых адвокатов, которые грызлись не на жизнь, а на смерть. Среди толпы этих сошек в люксовых пиджаках я заметил и Вадика. Работает помощником у одного из ведущих адвокатов. Так и хочется сделать снимок этой гниды и отправить Монике открытой с надписью «Полюбуйся, на кого ты надеялась!»

— Плевать мне, хочешь видеть или не хочешь. К тебе пришли. Так что отрывай свой зад. Важные люди пожаловали.

Тигран сам заявился, что ли?

Снова будет возмущаться, что мой план — говно? Признаю, что все немного сложнее.

Но я пока присматриваюсь, приглядываюсь, ищу возможности, как устроить Калмыку смерть и не вызвать при этом никаких подозрений. Такого гада только давить и давить на смерть."

"Тигран обозвал меня камикадзе. Был бы я камикадзе, в первый же день придушил бы Калмыка открыто, с удовольствием свернул бы ему шею до сладкого хруста. Но я хочу выйти сухим из воды и чувствую, что идея уже витает в воздухе, осталось ее только осуществить. Пока мысленно рисую в голове план: сколько охраны, людей, время, камеры, привычки, ищу слепые зоны и самых нерадивых охранников.

Нащупываю слабые места здесь и там, прикидывая. Это не быстро, но верно.

Быстро, качественно и недорого — все вместе не бывает никогда. Спешка — враг идеального плана.

И все-таки важные люди пришли, то есть притащили свои булки на встречи, поэтому я все-таки лениво отправляюсь на встречу, чтобы сказать, что Тигран зря поднял свои связи и приперся на свиданку.

Очень зря.

Еще у двери улавливаю запах женских духов.

Какая-то фифа сидела до Тиграна и надушилась так сильно, что до сих пор пахнет?

Меня удивить сложно.

Но когда делаю шаг в комнату для свиданий и вижу… вижу… блять Монику, улыбающуюся мне ослепительно, чувствую, как едет моя крыша.

Галлюцинация, наверное.

Самое сложное оказалось даже не в том, как организовать все и ни разу не попасться напрямую противнику. Сложным оказалось видеть тень улыбки Моники во всем том, что я делаю. Размышлял ли я о вариантах, проверял ли донесения подчиненных, накидывал ли планы дальнейших действий — всюду была ее улыбка.

Всегда немного смущенная, приглушенная. Улыбка со скобками. Теперь скоб нет, и Моника улыбается мне ослепительно.

Мне даже глаза прикрыть хочется. Охренеть, крышей потек. Тут не член сломался, как пророчил мне Тигран. Член как раз призывно дернулся штыком в ответ на эту улыбку.

Тут крышу теряю.

Носом втягиваю запах. Ее духи, оказывается. И одета она стильно. Кудряшки рассыпаны по милому платью ассиметричного кроя, ножки в сапожках.

Я уже признавался себе, как мне нравятся ее длинные ножки.