А со Степаном, глядишь, и горя бы не знала».

Хакимов стонет, как будто испытывает невероятную боль. Как будто сейчас в его душе творится та же мясорубка, что и в моей.

— Как? — глухой вопрос, который Давид буквально проталкивает через горло. — Как ты справилась? Пережила это?

— Я не пережила, Давид, — утыкаюсь в его плечо в поисках поддержки, тяжело дыша. Все же столько откровений за один вечер для меня слишком. Еще тяжело. Еще болит. Ничего не забыто. Хакимов тонко чувствует мое состояние и бережно гладит меня по волосам, невесомо целуя там, куда может дотянуться. — Потому что ты же видел, что со мной бывает, если на пути встречается какой-то триггер, или что-то напоминает о событиях из прошлого.

Я до сих пор на таблетках. И, думаю, это навсегда…"

"— Нет, девочка, — Давид буквально рычит, снова напрягаясь всем телом. — Ты больше не будешь пить лекарства. Я найду способ, врачей, что угодно, но мы справимся со всем этим дерьмом в твоей голове. Вместе.

— Спасибо, — его слова снова заставляют мои глаза увлажниться, и поток последних признаний о прошлом лавиной прорывается из меня. — Для меня было так важно это услышать.

Потому что…я не могла жить в том, привычном для себя мире. Забрала документы из меда и перевелась на юрфак. В этом, кстати, мне помогли деньги Киреева, которые я не хотела брать и думала, как бы вернуть их хозяину. Но я заплатила немного декану, оплатила оставшиеся годы учебы, а остальное отдала на благотворительность. Я состригла волосы и перекрасила их в темный цвет, чтобы даже в зеркале на меня смотрела другая Тея. Чтобы мое отражение не напоминало мне о прошлом…А потом первый срыв. Чертова любимая машина Степана стояла на парковке и изо дня в день напоминала о произошедшем. Хотела ее продать, но я же ненормальная. Я придумала кое-что получше. И…пошла учиться на права. Старалась, была самой усердной ученицей, и сдала экзамены с первого раза. И в первый же день после получения прав, села за руль, разогналась, но…не смогла. Затормозила перед отбойником в самый последний момент. Тогда же рядом со мной остановился парень, и мы…просто говорили. Ни о чем и обо всем. Илья здорово помог мне тогда, сам того не понимая. Он научил меня любить скорость. Научил ловить кайф от адреналина и чувствовать себя свободной от прошлого, забыть о нем. Пусть и ненадолго.

— Почему вы тогда не вместе? — грубый и злой голос Хакимова вызывает у меня улыбку. Он ревнует. По прошествии семи лет все еще ревнует меня к постороннему мужчине, хотя знает, что не имеет права.

— Потому что после того, как Киреев сломал меня, не получилось подпустить к себе ни одного мужчину. Я просто не могла ни с кем — сразу перед глазами Степан, и то, как он заносит руку…А с тобой могу, Давид. Только с тобой и могу забыться.