Прислушиваться к каждому слову, которое няня говорит моему сыну, гуляя по парку в субботу. Стоять под деревом за забором и слышать, как она зовёт моего малыша по имени. – Открываю глаза и смотрю на дядю Сашу. - Это всё моё. Это то, что Я, как мать, должна делать. То, чего меня лишили. Ярослав – заложник Загорского, всего лишь инструмент, который даёт Марку доступ к деньгам Вика. Но однажды он поступит с моим сыном так же, как со своим другом, поэтому я должна торопиться.

Я съёживаюсь от воспоминаний, но ощущаю внезапный прилив внутренних сил. Когда больно, проще ненавидеть. Я больше не помню хорошего, что было между мной и чудовищем.

Этого больше нет, и никогда не было. Оно существует лишь в каком-то неправильном параллельном измерении прошлого, куда обратной дороги уже нет. Я видела всё своими глазами, я слышала его угрозы, запомнила каждое слово. И готова вернуть ему всё с лихвой.

- Я помогу тебе. – Глядя на поднимающийся дым от тлеющего окурка, произносит Александр Фёдорович. – Но я поеду с вами. С тобой и Ярославом. Завтра заплачу за новые документы.

- Спасибо. – Позволяю ему себя обнять.

Чувствую, как сильные руки обнимают мою спину, и закрываю глаза.

36

Марк

- Как не придёте? – Меня начинает выводить из себя её извиняющийся тон. – О чём вы? Ангелина Владимировна, у меня билет на самолёт, мне через час нужно выезжать в аэропорт, а вы говорите, что не придёте сегодня?

Будь на её месте мужик, я давно покрыл бы его трехэтажным матом и пообещал бы похоронить где-нибудь в болоте за городом, но она – женщина, и не просто женщина с улицы, она – единственный человек, кому я могу доверить Ярослава, она – его няня.

- Простите, Марк Григорьевич, я позвонила бы раньше, но никто не виноват, что мой сын ночью попал в аварию.

– Она всхлипывает. – Я в больнице, и я останусь здесь, с ним.

«Чёрт!» - я опрокидываю бутылочку и проливаю смесь на стол. Трясу рукой, и брызги летят прямо на новую белую рубашку.

- Чёрт! – Кричу уже в трубку.

- Простите ещё раз. – Шепчет она."

"- Вы... – Мне хочется крыть её, на чём свет стоит. Не представляю, что теперь делать, и с кем оставить Ярика. – Вы должны меня понять, Ангелина Владимировна! Мне не с кем оставить сына, и я не могу не поехать. Очень важная сделка. Давайте, я пришлю денег, и вы наймёте сыну лучший персонал? Надеюсь, он поправится.

- Нет, это вы меня поймите, Марк Григорьич. Хотя бы, как отец. – Ледяным тоном говорит женщина. – Мой сын в тяжелом состоянии. Это – мой сын. Мой. И это для меня важнее любой работы. Я сожалею, что подвожу вас, но прийти не смогу. Ни сегодня, ни завтра… я теперь не знаю, смогу ли вообще когда-то прийти.

- Простите. – Произношу я.

И в трубке раздаются гудки.

Поворачиваюсь.

- Придётся подождать ещё. – Говорю Ярославу.

Тот начинает сучить ножками и стучит погремушкой по стулу.