А ты…

Тогда он красноречиво окинул меня взглядом и бросил словечко, за которое я возненавидела его еще сильнее.

— Цветочек. Нежный цветочек. Так что сиди в бухгалтерии, пиши отчеты. Не суйся к амбразуре.

Ага, вот бы еще разницы между зарплатой младшего бухгалтера и ассистента большого босса не было — я б тогда с удовольствием осталась бы на своих отчетах.

Ненависть ненавистью, а этот человек все-таки меня повысил. Да, с кровожадной ухмылочкой, да — с обещанием, что я слечу с этой должности через месяц, но не ему отговаривать камикадзе от суицида. А еще именно он платил мне зарплату. Зарплату, которая позволила мне справиться с захлестывающими мою жизнь долгами.

Нет, Сивый смеялся, говорил, что я страдаю ерундой, что могла бы уже давно прийти к нему, договорились бы полюбовно о снижении ставки, но…

Он тянет с меня деньги не первый год. Позволит ли он мне соскочить? Нет, ни в коем случае. Что он может мне предложить? Мерзость, непременно. Например, спать с ним. За мизерное уменьшение моей платы — деньги Федор Николаевич любит больше, чем женщин.

Боже, какая гадость!

Досада придает мне сил, я крепче стискиваю планшет в руках, поправляю папку с документами, поудобнее перехватываю чехол со свежедоставленным из бутика платьем и толкаю дверь. Пнуть бы её, взорваться, в кои-то веки выпустить эмоции наружу. Но я должна держать лицо, должна даже не давать повода… Вот уволит, и пну! И дверью хлопну! На память!

Я вхожу.

Иногда я захожу в этот кабинет и думаю — что, может быть, когда-нибудь меня в нем встретит не издевательский взгляд босса, а… Ну, не знаю, чашка кофе лично для меня, например?

И какая-нибудь короткая ремарка от Владислава Каримовича, типа: «Знаешь, Рита, я тут осознал, что ты — самый лучший ассистент, что на меня работал, давай повысим тебе зарплату процентов на тридцать…»

Боже, как это было бы кстати.

Мечты-мечты.

— Ты замерзла там, что ли, Маргаритка? — Владислав Каримович бросает на меня быстрый и острый как лезвие взгляд. — Так заведи себе ролики, езди по офису в них. Вряд ли это тебе поможет быть быстрее, но по крайней мере, у меня будет возможность получать моральное удовлетворение от этого зрелища.

Говорят, с женщинами он — джентльмен. Да, разумеется. С одной поправкой — таков он только со своими женщинами. Или с женой его брата — я видела её пару раз. С ассистентками, секретаршами и прочими своими сотрудницами он ведет себя далеко не так мягко и терпимо.

Ни один из его личных ассистентов, уходя из агентства, не называл его никак иначе, нежели чудовищем или мерзавцем. Сомневаюсь, что я буду исключением.

Но на плаху нужно идти так, будто ты — английская королева, не меньше. Гордо, с высоко задранной головой и полным отрицанием вины в глазах.