Если чему меня и научило это агентство, то именно этому.

— Ну, давай, показывай, что принесла, — он откидывается на спинку своего кресла, — где мой кофе, кстати, что-то я его не наблюдаю?

Обломитесь, Владислав Каримович…

Я аккуратно кладу чехол с платьем на спинку одного из стульев перед его столом. Стаканчик с кофе, до того прикрытый чехлом, появляется на свет и переселяется в руки моего босса.

Раньше ему было достаточно кофе из кофе-машины. И только с моим назначением стало традицией, что я ношусь ему за кофе в ресторан этажом ниже. Наш кофе «какой-то не такой» — если описывать характеристику моего босса нейтрально. Так, как оно прозвучало на самом деле, я повторять не буду, мне за такие словечки папа бы не просто по губам дал, но и рот зашил заодно…

Уж какие я сорта не перепробовала от самых простых до элитных, ценой в весь мой месячный оклад за двести пятьдесят граммов зерен — Владислав Каримович изволил морщить нос и требовал неизменно «нормальный кофе, а не вот эту… что ты принесла».

И этот кофе он пьет ведрами, кстати…"

"Ну, ничего, зато мне с этой беготней туда-сюда не надо тратиться на фитнес!

Так. Кофе, платье, что там у меня еще? Ах, да…

— Прохор Степанович Зарецкий звонил с утра. Просит о личной встрече именно с вами.

— Такие люди как Зарецкий не просят, а требуют, запиши это куда-нибудь, Маргаритка, раз в оперативной памяти места для таких простых вещей не хватает, — первый глоток кофе отправляется в глотку Владислава Каримовича. И почему я не разбираюсь в ядах? Траванула бы его каким-нибудь цианидом, столько возможнестей за день имею, и…

И стало бы некому мне платить. Обдумывали, помним!

— С вашей личной тарифной сеткой я его ознакомила, смогла освободить окно послезавтра.

Обновленный график встреч покидает папку с бумагами, ложится на стол Владислава Ветрова.

— Что-то у Прохора Степановича интересное происходит, — задумчиво произносит босс, и это точно он говорит только для себя. Ко мне он в таком тоне никогда не обращался.

Второй глоток кофе. Ну что ж, раньше четвертого он никогда к серьезному кровопусканию не приступает. А сегодня, судя по хладнокровному прищуру готовой к последнему броску гадюки, он намерен промурыжить меня до шестого.

Бесит.

У меня тут аж поджилки сводит, а он тянет.

Я крепче сжимаю планшет в ладонях. Сама ответственность и исполнительность. Разумеется, это мне не поможет, но возможно, тянет он потому, что еще раздумывает — увольнять ли меня или просто депремировать.

Какое мерзкое слово — депремировать. Особенно когда у тебя это депремирование половину месячного финансового запаса сжирает. Но это лучше, чем на биржу… Хотя, после месячного взноса Сивому, после штрафа мне придется питаться одной только гречкой. Вымоченной в воде.