Всегда аккуратно причёсанные волосы его находились в беспорядке, словно он только недавно сжимал их пальцами, на лице темнела щетина. — Теперь Борис…

— Так разберись с Борисом! — гаркнул я. — И с его пустоголовым сыном! Пусть следит за своим молокососом. Учти, отец, третьего раза не будет, — понизив голос до угрожающего рыка, заговорил я. — С меня хватит! Так можешь и передать своему Кондратьеву. Его сынок перешёл все границы, и терпеть этого я не собираюсь. Пусть держится подальше от моего дома и моей семьи, иначе… — не закончив, я рубанул воздух ребром ладони.

— Что я должен ему говорить?! — снова зарычал отец. — Эта девка…

— Эта девка — моя жена! — Я сделал решительный шаг с лестницы и подошёл к отцу вплотную. — Если ты этого еще не понял — повторяю: Милана — моя жена, моя женщина. Моя, отец! Хочешь ты того или нет. Для меня не имеет значения ни твоё мнение, ни твоя правда. Со своей жизнью ты можешь поступать, как хочешь, в свою семью я тебе лезть не позволю! И никому не позволю. Если дело дойдёт до крайности — я пойду на эти крайности, какими бы они ни были. Запомни это и никогда не забывай!

— Ты просто глупый мальчишка… — начал было отец, но тут взгляд его метнулся к ступеням.

Обернувшись, я увидел стоящую на лестнице Милану. Одетая в простой шёлковый халатик бледно-лилового цвета с кармашками по бокам, она, тем не менее, казалась гордой и неприступной. Подбородок вздёрнут, черты красивого лица чёткие, правильные… Я в очередной раз поразился её грации. Прямая, горделивая осанка, лёгкие движения…

Спустившись ко мне, она, гневно сверкая глазами, обратилась к моему отцу. Не знаю, чувствовала ли она в этот момент страх — я этого не ощущал. Напротив, вся она словно бы дышала праведным гневом.

— Как Вы можете так обращаться с собственным сыном? — вскинув голову, холодно спросила она. — Это же Ваш сын!

— Рот закрыла, — процедил отец, но Милана и не подумала этого сделать. Качнув головой, она продолжила:

— Вы глубоко несчастный человек, Александр. — В глазах её отразилось презрение и сожаление. — Вы свою жизнь под откос пустили и для сына своего того же хотите.

— Ты ей ещё и тявкать позволяешь? — не глядя на Милу, обратился отец ко мне. — Вместо того, чтобы…

— Вы можете быть свободны, — внезапно сказала Милана и небрежным жестом указала на дверь. — В этом доме Вам не рады. Скоро у Вас будет внук, но, судя по всему, Вам это ни к чему. Это же ребёнок, а не очередной выгодный контракт…

Отец недоверчиво усмехнулся, приподнял бровь и посмотрел на меня, ожидая, очевидно, что я что-нибудь скажу, но я лишь положил ладонь Милане на плечо и потихоньку сжал.

— Думаю, она права, — кивнул я. — Мои люди проводят тебя до ворот. А по поводу Кондратьева — я не шучу.