Краем глаза я видела, как они переглядываются, но меня это не интересовало. Я хотела другого — хотела крови и возмездия. Я не могу исправить устройство этой жизни, не могу ничего изменить, но могу хотя бы начать… Могу, чёрт возьми! Матвей смотрел на меня со страхом. Он действительно боялся меня, и от этого внутри меня поднималась волна смеха. Этот ублюдок боится меня! И правильно делает, тварь!

— Не надо, Мила, — спокойно сказал Вандор, накрывая мою ладонь с зажатым в ней пистолетом своей. — Он того не стоит. Не надо.

Я всхлипнула. Дёрнула запястьем, но Вандор сжал сильнее.

— Он не стоит того, чтобы ты ломала себя, Милана, — повторил он тихо, но твёрдо и решительно забрал у меня оружие. — Ни одна гнида не стоит твоей души.

В следующий миг я оказалась прижатой к крепкой, надёжной груди. Вандор бережно прикрыл ладонью мой затылок и поцеловал меня в волосы.

— Уведите его, — услышала я голос мужа у себя над головой. — И объясните ещё раз, что будет, если он приблизится к моей семье."

"Наверх я поднималась словно в каком-то забытье. Вроде и понимала, что происходит, но в то же время всё было будто в тумане: перила, ступени, холл второго этажа, дверь спальни… Меня бросало то в жар, то в холод, пальцы казалось до сих пор чувствовали свинцовую тяжесть металла. Не знаю, что было бы, если бы Вандор не остановил меня… Я действительно не знаю этого! Должно быть, я бы выстрелила, потому что… просто потому что в тот момент не могла иначе. Господи, как же хорошо, что он оказался рядом…

Вандор

Без понятия, что стоило мне больших нервов — весь этот день или последние пару минут. Должно быть, в тот момент, когда Милана выхватила у Тура пистолет, что-то во мне перевернулось. И, видит Бог, я бы сам с удовольствием пустил пулю в этого гадёныша. Сам. Но позволить сделать это ей… Никогда! Её мир и так пошатнулся, все её идеалы, её жажда справедливости. Марать же руки… Нет. Что угодно, но её никогда не коснётся ни кровь, ни грязь. Достаточно и того дерьма, в котором варюсь я сам. Милану я сохраню для себя такой, какая она есть — чистой девочкой с сапфировыми глазами.

Подойдя к постели, я положил руки ей на плечи и мягко помассировал кожу. Она дёрнулась и резко развернулась ко мне лицом. Вскинула голову. Я хотел было снова дотронуться до неё, но что-то остановило меня. Её горящий голубым пламенем взгляд. В секунду руки мои вновь оказались на её теле, ткань платья затрещала под ладонями, бисерины посыпались на пол. Дорогой тончайший шёлк повис лохмотьями, но не успел я спустить платье ниже, она сама стянула его с плеч, разрывая то, что ещё оставалось целым. Лямка отлетела, нить бисера скользнула по коже и осыпалась к ступням. Обнажённая по пояс, Милана принялась расстёгивать пуговицы моей рубашки.