Это я такая дура или он столь искусно притворялся, что начисто запудрил мне мозги?! Сейчас, глядя на него, я не понимала, как могла позволять ему прикасаться к себе, целовать себя! Как я вообще могла подумать, что с ним у меня может быть хоть какое-то будущее? Он же двуличный, фальшивый насквозь. И взгляд его, и пухлые губы, и этот пробор в волосах… Он же никакой! Богатенький сынок своего папочки, сам по себе не значащий в этой жизни ровным счётом ничего и привыкший выкручиваться за средства родителей. Боже мой, какая я всё-таки дура…

— Нечего рассказывать, — сквозь губу рыкнул Матвей. — Я потратил слишком много времени, а толку… Мне надоело ждать.

— Надоело ждать? — не выдержав, удивлённо спросила я и привстала с дивана. — Мы же с тобой о будущем говорили, планы строили…

Голос мой дрожал, и я понимала, — это вовсе не от разочарования. Во мне клокотало нечто другое — ярость, бессилие, досада. Матвей фыркнул, глянул на меня с каким-то снисхождением и отвернулся, словно не считал нужным даже разговаривать со мной.

— Какое будущее? — с издевкой осведомился он. — Такие, как ты, существуют только для того, чтобы их пользовать. Вас и растят для этого. Вы же больше ни на что не годитесь. Я мотнула головой. И вроде бы, всё уже знала, но… На глаза мои невольно навернулись слёзы, с губ сорвался всхлип.

— Какое ты имел право, Матвей?! — вскрикнула я. — Какое ты имел право?!

— А кто ты такая?! — прорычал он, и по взгляду его я поняла — он действительно считает меня никем. Красивой обёрткой для удовлетворения желаний таких, как он. Пустышкой без собственных чувств.

— А сам ты кто такой?! Кто?! — закричала я, даже не думая вытирать бегущие по лицу слёзы. Я чувствовала ненависть. Должно быть, впервые в жизни я чувствовала столь сильную ненависть! За то, что он сделал, за то, что сделали с другими девочками — такими же беспомощными, оказавшимися на обочине жизни, как Стэлла. За всех нас вместе и каждую в отдельности. В этот момент Матвей был для меня олицетворением уродства, первородным злом, заключающим в себе все пороки этого мира. И я хотела… Боже, я хотела уничтожить его, стереть, чтобы он исчез, погряз в небытие, а вместе с ним чтобы исчезла вся та грязь, что есть в этом мире.

Недолго думая, я повернулась к стоящему рядом Артуру. На поясничной кобуре у него висел пистолет. Не знаю, что мной руководствовало, но уже в следующий миг пистолет был у меня в руках. Он оказался тяжёлым — достаточно тяжёлым, чтобы я чувствовала его всей кистью. И да, я хотела этой металлической тяжести!

— Будь ты проклят! — заорала я, направляя дуло Матвею в голову. — Будь ты проклят, Матвей! Ты и каждый хоть сколько-то на тебя похожий!



Артур было метнулся ко мне, но Вандор остановил его взглядом.