Страх, только-только отступивший, нахлынул с новой силой. Кондратьев повалился на бок, словно набитый старыми тряпками мешок. Я заметила, как из уголка его рта потекла струйка крови, как он стёр её тыльной стороной ладони. Сплюнул прямо на ковёр и поднял полный злобы взгляд на Вандора. Лицо его исказила гримаса, тёмные глаза вспыхнули яростью. Он попробовал встать, но Вандор тут же схватил его за грудки и ударил ещё раз. А потом ещё. На костяшках его рук появились ссадины, но он не замечал этого. Машина для убийства…

— Говори, тварь! — процедил мой муж, в очередной раз схватив Матвея за грудки. На фоне Вандора тот казался щенком — беспомощным и жалким, хотя и ничуть не уступал ему в росте. Но было что-то… Что-то такое, что ставило этих мужчин в совершенно разные категории. Скрытая внутренняя сила.

Матвей закашлялся, захрипел. Вандор же швырнул его на пол к моим ногам и повторил:

— Говори, как есть. Она и так всё знает. Но должно же в тебе что-то от мужика быть… Запомни, Матвей, я никогда ничего не оставляю просто так.

Матвей скалился. Зубы его покрылись розовой плёнкой, злые, словно у хорька глаза, блестели в свете освещавшей гостиную люстры. Надо же, а я никогда не замечала, насколько мелкие и при этом словно бы вышлифованные у него черты лица. Мягкий подбородок, смазанная линия носа. Ведь когда-то он казался мне очень интересным…

— Эта сука того не стоит, Куратов, — процедил Матвей, вновь вытирая кровь.

По лицу Вандора скользнула тень, и прежде, чем Матвей успел сказать ещё что-нибудь, он с такой силой двинул ему ногой, что тот заскулил, словно жалкая шавка."

"— Запомни, Кондратьев, — зашипел Вандор сквозь сжатые зубы, — эту женщину зовут Милана Куратова. Она — моя жена. Если ты приблизишься к ней — я убью тебя. Если ты посмеешь заговорить о ней — я убью тебя. Если ты вздумаешь посмотреть на неё — я тебя тоже убью. Если ты произнесёшь её имя… — Он многозначительно замолчал, а после добавил: — Думаю, ты понял, что я сделаю?

Кондратьев снова оскалился. Подняться с пола он больше не пытался, так и сидел, свесив голову в то время, как по подбородку его стекала кровавая струйка.

— А теперь говори, — приказал мой муж. — Я облегчу тебе задачу — можешь начать с того, как ты отправил Милану в питомник.

— Так если она и без того всё знает… — сплюнув, выдавил он.

— Считай, что мы хотим услышать исповедь, — сухо ответил Вандор.

Матвей снова замолчал. Смотрел волком, с прищуром, словно решал, с чего начать и никак не мог решиться хотя бы на что-то. Глядя на него, я думала о том, что когда-то мечтала построить с этим человеком отношения… Дом, семью, родить ему детей и быть с ним счастливой. Быть, мать его, с ним счастливой! Хотелось запрокинуть голову и истерично рассмеяться.