Он сказал, что волшебник при смерти и, перед тем как отправиться к богам, желает поговорить со мной. Я не знал, как поступить, и жрец Ма-ар-ры раскинул для меня руны. Великая богиня развеяла мои сомнения. Руны обещали, что в чужом мире я встречу свою судьбу.

Я поежилась. От рассказа Эль-Охтарона мне стало не по себе, ведь я примерно знала, чем закончится это желание помочь другу — пленом, рабством.

— Открытый портал привел меня в ту самую лабораторию на взорванной базе, — продолжил Эль бесцветным голосом. — Я вышел из светящейся арки и увидел десятки стволов, нацеленных в мою грудь. А потом была боль, много боли. Тот чужак, что явился за мной в Ильмар с легендой об умирающем волшебнике, моем друге, он… Я думаю, у него был такой же дар, как у того мерзавца с уродливым подбородком и странной прической.

— Он тоже был менталистом-взломщиком?

— Похоже на то. Сначала меня ослабили болью, а затем попытались подчинить мой разум.

Повисла неуютная тишина. Я чувствовала вину за то, что затронула болезненную тему, и ругала свой длинный язык. Обернувшись, я прижала ладони к холодным щекам супруга и, к своему удивлению, не заметила в его глазах ни капли грусти. Эль смотрел на меня с теплотой, с нежностью, с обожанием.

— Я ни о чем не жалею, — сказал он. — Руны не лгали.

Он наклонился, собираясь меня поцеловать, и в этот момент ему в лицо прилетел снежок, а сзади, за моей спиной, раздался звонкий смех Лоты.

В следующую секунду под снежный обстрел попала и я.

Конец"