Хотя, возможно, то были какие-то другие деревья, но из земных аналогов они больше всего напоминали именно эти, вишни. Первое, что бросилось в глаза, — длинная серебристая мантия Эль-Охтарона, более нарядная, чем обычно. Затем я обратила внимание на его волосы, заплетенные в косу и украшенные лентой в тон одежды.

Несмотря на роскошные одеяния, Эль был бос. Когда я вошла в священный круг, обувь пришлось снять и мне. Травинки защекотали ступни, когда, счастливая, я направилась к жениху. Гостей не было. Таинство брака всегда совершалось без свидетелей. Помимо будущего мужа, за приближением невесты следил только жрец — помощник Великой Ма-ар-ры, богини миров.

В воздухе висел одуряющий сладкий аромат. Я шла по ковру из белых лепестков. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освещало мой путь. Ветер пел в ветвях, усыпанных цветами. Глаза Эля, наблюдающего за мной, сияли радостью. На губах играла легкая улыбка.

Обряд оказался простым и коротким. Ритуальным ножом жрец порезал сначала ладонь Эля, затем мою и соединил их, давая крови смешаться. Вернув нож на алтарь — большой плоский камень в кругу деревьев, жрец наклонился, набрал горсть земли и посыпал ею наши сомкнутые руки.

— Ночью и днем, — пропел он на эльфийском, — когда солнце садится, и когда оно встает, с первым снегом, с последним летом, в горе и радости, помните: Великая Ма-ар-ра благословила ваш союз. Пути назад нет, а значит, нет и не будет смысла обижаться друг на друга и ссориться. Идите вперед с пониманием, уважением и любовью. Несите этот дар богини.

Ветер громче зашумел в древесных кронах. Ветви закачались, рассыпая лепестки. Порез на ладони Эля затянулся, мой же продолжал кровоточить, и, словно извиняясь за боль, любимый прижался к ранке губами.

— Теперь можете…

«Поцеловать невесту», — мысленно закончила я.

— Потрогать уши друг друга, — договорил жрец.

*

По традиции в первую брачную ночь молодожены опускались на постель и перед близостью по очереди расплетали друг другу косы, но, похоже, сил сдерживать свою страсть у Эля не осталось. Любимый набросился на меня на пороге дома. Дверь захлопнулась, отсекая нас от тех, кто мог заметить происходящее с улицы, и я опомниться не успела, как моя спина оказалась прижата к стене. Раз — и пышная юбка свадебного платья задрана, два — и мои бедра обвивают бедра эльфа, три — и слуха касается треск рвущегося белья. На секунду тесемки кружевных трусиков сильнее впиваются в кожу, а потом лопаются под напором настойчивых пальцев. Оголенную промежность холодит воздух.

Эль рычит. От страсти, от нетерпения. Куда только подевалась привычная эльфийская сдержанность? Прежде любимый казался мне холодным в этом плане, не слишком заинтересованным в физической близости.