А он лизал, посасывал, старался, как мог. Его ласки нельзя было назвать умелыми, но меня заводил сам факт происходящего. Я стояла у стены, в свадебном платье, но голая ниже пояса, и любимый мужчина доставлял мне удовольствие губами. Сначала несмело, будто сомневаясь, все ли делает правильно, затем больше и больше входя во вкус. От его открытости к экспериментам, готовности дарить себя без остатка в груди росло щемящее чувство. Хотелось плакать от радости, хотелось сделать что-нибудь в ответ.

Мягко отстранившись, я заставила Эля подняться на ноги и сама опустилась перед ним на колени.

— Что…

Он не договорил, завороженный открывшимся зрелищем. Вопрос замер у него на губах, так и не родившись, ибо Эль разгадал мои намерения. Сначала любимый дернулся, смущенный, потом застыл, не в силах отказаться от предложенного подарка. Длинная коса растрепалась. Серебристые глаза потемнели: зрачки полностью затопили радужку. Опустив голову, Эль зачарованно наблюдал за тем, как мои пальцы развязывают тесемки его штанов, как высвобождают налитое мужское достоинство, как я наклоняюсь к нему ближе и ближе и мои губы приоткрываются, будто приглашая скользнуть между ними.

Первое прикосновение к пылающей коже. Солоноватая влага на языке. Стон наслаждения, ласкающий слух.

Я не спешила, водила губами по широкой головке, упиваясь реакцией эльфа на мои действия. Пальцы гладили ствол, мяли поджавшуюся мошонку, такую внушительную, восхитительно тяжелую.

Ни одна женщина не делала для моего Эля ничего подобного — мысль опьяняла.

Краем зрения я заметила, как дернулись его руки, как приподнялись, а потом снова повисли вдоль туловища. Эль хотел опустить ладони на мою голову, но не решился? Испугался, что не сможет себя контролировать? Что, потерявшись в ощущениях, станет яростно толкаться в мой рот, зафиксировав голову между ладонями?

— Алайна… — и жалобно, и требовательно.

Когда я разомкнула губы шире, когда позволила тяжелому члену скользнуть по языку, Эль пошатнулся, едва устояв на ногах. Я чувствовала, что долго он не продержится. Его бедра дрожали. Горячая плоть пульсировала, набухала у меня во рту, готовая излиться семенем. То, что я делала, было для него слишком. Слишком много удовольствия, слишком много ощущений.

Эль тоже понимал это. Быстрым, неуловимым движением он поднял меня с колен и заставил обвить ногами его бедра. Юбку он просто оторвал от верха платья. Раз — и нет ее, валяется на полу бесформенной белой тряпкой.

— Кровать? — предложила я без особой надежды в голосе.

— Нет, — прорычал эльф и ворвался в мое тело."

"Он брал меня на весу так, словно я ничего не весила, была пушинкой в его руках. Яростно двигал бедрами, и я запрокидывала голову, стонала и всеми силами пыталась не умереть от разрыва сердца.