Джулия не имела ни малейшего понятия, шутит он или вполне серьезен, поэтому не пыталась придумать остроумный ответ. А вдруг он говорит серьезно?

Ричард, по-видимому, был в задумчивом или, скорее, насмешливом настроении, поэтому продолжал:

– Жаль, что тогда мы были слишком маленькими. Уверен, будь мы взрослее, ни единого грубого слова не было бы произнесено.

– Я так не думаю, – улыбнулась Джулия. – Ты был ужасным снобом.

Ричард снова рассмеялся.

– Возможно, немного, но дело не в тебе. Даже если бы на твоем месте была королева, я вел бы себя точно так же. На самом деле я боролся не против тебя.

Все дело в моем отце, выбравшем мне невесту, не спрашивая моего согласия. Причина моей злобы заключалась в том, что я не жил собственной жизнью.

Разговор становился все более щекотливым, и все же пока оба вели себя вполне спокойно, по крайней мере, в душе Джулии царил мир. То, что они обсуждали такое, не пытаясь вцепиться друг другу в горло, было похоже на чудо."

"– Когда мне исполнилось шестнадцать, я стал достаточно взрослым, чтобы отец уже не мог меня избить. Однажды он попытался ударить меня тростью. Я отобрал ее у него.

Тогда он нанял громил, чтобы держать меня в повиновении. Знаешь, что это такое, когда тебя избивает прислуга, ненавидящая аристократию и получающая гнусное удовольствие, выполняя приказ преподать тебе урок? В конце они швыряли меня к ногам отца, а тот говорил: «Возможно, в следующий раз ты сделаешь то, что тебе было велено?» Что за человек может так обращаться с собственным сыном?

– Тот, который ненавидит его.

– Ненавидит? Вздор! Ненавижу только я. Уверен, что он просто не умеет вести себя по-другому.

Эти слова раздосадовали ее, особенно после недавно сказанного.

Джулии стало ужасно жаль его.

– Не придумывай для него извинений, Ричард, только потому, что он приходится тебе отцом.

Ричард приподнял брови.

– Ты, похоже, не расслышала? Я сказал, что ненавижу его.

Кажется, он обиделся. Их разговор мог на этом оборваться, если бы Джулия не ошеломила его неожиданным вопросом.

– Уверен, что он твой настоящий отец?

– Конечно. Я много раз мечтал, чтобы это было не так, однако…

– Но как ты можешь быть в этом уверен?

– Дело в том, что не только я подвергался столь жестокому обращению. С Чарльзом отец обращался точно так же, просто брат всегда уступал, а не возмущался, как постоянно делал я.

Когда дело не доходило до наказаний, и отец пребывал в хорошем расположении духа, он относился к нам вполне добродушно, хотя проявления истинной любви мы от него никогда не видели. Он никогда не выказывал к нам ненависти и злобы за исключением тех случаев, когда мы нарушали его правила или не повиновались ему немедленно. Его тоже так растили, поэтому, полагаю, он считает, что именно так и следует воспитывать своих детей.