Квартира была коммунальная, как сообщила Лене почтальонша Семеновна, Василий Петрович занимал в ней две комнаты и среди всех жильцов квартиры номер семнадцать считался самым приличным человеком. Леня прикинул про себя, что именно Василий Петрович мог сдавать одну комнату – одинокому пенсионеру деньги очень даже нужны.

Дверь Лене открыл дородный старик в тренировочных штанах фирмы «Адидас» и шерстяной рубашке в красно-серую клетку.

– Ну? – буркнул он. – Чего надо? Если к Аньке, то нет ее, за водкой ушла.

– Папаша, я похож на человека, который может интересоваться Анькой? – вежливо спросил Маркиз. – По-вашему, мне может понравиться женщина, которая средь бела дня трескает водку?

– Точно, – старик блеснул глазами из-под кустистых бровей, – к Аньке такие хлыщи не ходят, к ней кто попроще.

Маркиз обиделся, что его назвали хлыщом.

– Такими словами, папаша, вы всех клиентов распугаете, – заметил он.

– А я тебе не маникюрша, чтобы клиентов иметь! – обидчиво ответил старик.

– Не сердитесь, товарищ пенсионер, – Маркиз решил сменить тактику, – я по поводу комнаты. Сказали, что вы комнату сдать можете.

– Только через агентство! – сердито крикнул старик и насупил брови.

– Так я не против, – чарующе улыбаясь, заверил его Леня. – А поглядеть комнатку можно?

– Нельзя, – старик отчего-то тяжко вздохнул, – занята она.

В это время Пу И, спрятанный Леней за пазуху, высунул черный блестящий нос и огляделся. Очевидно, сверху он заметил в прихожей квартиры старика что-то очень интересное, потому что мигом выбрался наружу и спустился на пол, пару раз зацепившись за Ленины брюки.

– Кто это у тебя? – удивился Василий Петрович.

– Собачка. Вы не думайте, она не кусается. Пу И, хулиган, немедленно вернись!

Но песик уже просочился в прихожую, Леня бочком протиснулся за ним.

Прихожая квартиры номер семнадцать когда-то знавала лучшие дни, как и сама квартира. Теперь же паркет в прихожей покоробился, обои на стенах обвисли и порвались, а на полу валялось множество старой обуви и еще каких-то коробок. На вешалке в виде лосиных рогов болталась самая настоящая рвань – очевидно, более приличную одежду жильцы опасались держать в общественной прихожей. У стены стоял старинный комод, вместо одной ножки была подложена чурочка. Ручки на ящиках отсутствовали, и Маркиз сообразил, что ручки небось были бронзовыми и гости развеселой Аньки давно уже прихватили их, чтобы сдать в пункт приема цветных металлов.

На комоде была навалена куча старых журналов, зоркий глаз Маркиза тут же узнал «Племенное животноводство». И на этих журналах развалилась такса в кокетливом красном ошейничке. Леня сообразил, для чего хитрая Лолина подружка сунула в свой пакет старый журнал – он пахнул собакой. Да еще собачкой дамского пола.