Закрыв лицо руками, она больше не могла сдерживать рыдания, что рвались наружу.

— Катрин, дорогая, о чем ты? Я совсем ничего не понимаю! — недоумевающе спросила Елена, присаживаясь рядом.

Подняв глаза, Катя поняла, что настало время рассказать подруге всё. О том как она позволила красивому герцогу соблазнить себя в Лондоне, о том как обманом женила на себе Мишеля и о том как потеряла ребёнка Уортона. И как бы стыдно ей не было, Катюша поведала подруге еще и о том, как пыталась избавиться от их с Мишелем малышек. Мадам Вержбитская слушала подругу, поражаясь тому, как тесен мир. Один мужчина, порочный и безответственный, сумел убить в Катерине все чувства, тогда как другой смог вновь подарить надежду, вновь вернув желание жить! Элен всей душой надеялась на то, что ничего плохого ещё не случилось.

— Милая, не кори себя, — нежно обнимая графиню, промолвила Елена, — я уверена, что всё обошлось! Ведь наверняка герцог знает, как государыня относиться к дуэлям!

Всхлипывая, Катюша приняла из рук Элен платочек, поспешно вытирая глаза.

Едва дамы замолкли, как на пороге возник Павел, и взоры обеих женщин незамедлительно обратились к нему.

— Катрин, вы тоже тут, — начал Вержбитский, — мне жаль, но я вынужден сообщить, что нынешним утром состоялась дуэль между вашим мужем и герцогом, — начав, Павел взглянул на побледневшую Катерину, боясь сказать то, что должен.

— Поль, ей Богу не томи, — гневно воскликнула Элен, с укором посмотрев на супруга, — чем закончился поединок?

Катя затаила дыхание, боясь услышать худшее. Сжав хрупкие ладошки в кулачок, графиня ждала. Холодящий душу страх заставил вскинуть вверх голову.

— Мишель ранен и боюсь всё очень серьёзно, — опустив голову, сказал Вержбитский, — поединок было решено устроить без свидетелей, ведь герцог иностранец, и доктора не было поблизости, оттого и произошла сильная потеря крови…

Договорить он не успел, Катя вскочила с дивана и приблизившись к Павлу, толкнула того в грудь.

— Как вы допустили это! Вы его друг, вы должны были остановить его! — кричала она, понимая, что вот-вот лишиться чувств."

"— Катрин, — попыталась успокоить её Елена, но та даже не слушала. Кинувшись прочь из гостиной, она направилась к выходу, но неожиданно на пути возникла преграда. Уортон вошёл в дом, впервые ощутив угрызения совести. Увидев разгневанную Кэтрин, что ныне сверлила его взглядом, он понял, что чувства этой женщины к нему изменились навсегда. Синева её глаз гневно поблёскивала в темноте холла, а алые губы нервно дрожали.