Молодой англичанин смерил Михаила враждебным взглядом, но граф никак не отреагировал на подобный выпад.

— Поль, ваша светлость, — поприветствовал их Акарчеев, — рад вас видеть, — намерено по- английски произнес Мишель, удивляя своих собеседников.

— Мишель, ты меня поражаешь, приятель! — не в силах скрыть удивления, промолвил Павел, — откуда такое богатое знание английского?

— Маменька в своё время позаботилась о том, — с лёгкой усмешкой заметил Михаил, взглянув на герцога, и затем продолжил, — не только моя супруга владеет этим навыком!

— О, прекрасная Кэтрин сильна не только в этом. — усмехнулся Николас, вклиниваясь в разговор друзей.

— На что вы намекаете, Уортон? — побелев, спросил Михаил, почувствовав, как на шее забилась жилка.

— Думаю вы и сами знаете. — посмотрев в упор на Акарчеева, ответил герцог. — Здесь нет нужды говорить намеками.

— Выбирайте время и место, — выплюнул Мишель, еле сдерживаясь, чтобы прямо здесь не кинуться на ненавистного англичанина. — вы ответите за оскорбление, нанесенное моей жене.

Он развернулся и широким шагом покинул клуб.

Рассвет наступил так быстро, что Миша не успел опомниться. Смотря сейчас на спящую Катю, он мысленно прощался с ней, пытаясь впитать в себя каждую ее черточку. Он не собирался погибать сегодня, но и не мог быть излишне самоуверенным, вставая под дулом пистолета. Для него это могло быть последнее утро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Выйдя на морозный воздух, Акарчеев вздохнул его полной грудью. Этот мальчишка должен ответить за все то зло, что причинил его жене, за все те слезы, что она пролила из-за него.

На место Мишель прибыл раньше Уортона. Он не мог просить Поля быть его секундантом. Герцог являлся гостем Вержбицкого и он был единственным близким знакомым, поэтому стал секундантом со стороны англичанина. Миша же взял себе Андрея. Князь был давним знакомым Акарчеева, на которого всегда можно было положиться.

Через несколько минут прибыл Уортон в сопровождении Павла. После соблюдения всех необходимых условностей, секунданты отмерили двадцать шагов, обозначили барьеры. Мишель и Николас заняли свои места. Напряжение чувствовалось в каждом вздохе, в каждом взгляде. Замерев, противники ждали. Вержбицкий, сняв шляпу, взмахнул ею, что послужило сигналом к сближению. Шаг, еще один, Мишель внимательно следил за движениями герцога. Взмах руки, выстрел. Акарчеев остановился, с облегчением понимая, что он промахнулся. Теперь была очередь герцога стрелять. Подняв пистолет, тот прицелился, метясь прямо в сердце. Но в следующее мгновение он чуть увел дуло в сторону, нажимая на курок.