Ванзаров стоял на огневой позиции еще недавно образцового юноши.

– Сверчков стрелял отсюда?

– Именно…

Спросить судебного следователя: «Вы ничего не путаете?» – даже Ванзаров не смог. Это как спросить: «Вы идиот, господин Бурцов, или показалось?»

– Стрелял не целясь?

– Рука трясется, на курок давит… Глаза безумные… К счастью, Сверчков раньше оружие в руки не брал… Повезло мне опять… Надеюсь, вы увидели достаточно? – Бурцов явно указывал: не для того отдано поручение, чтобы отнимали его время. – Что-то еще?

Ванзарову не оставили выбора.

– Мне необходимо знать истинные цели, ради которых Сверчков был направлен в кружок спиритов, – сказал он.

К такому тону и подобным вопросам Бурцов не привык. Потому что сам задавал их. Но выражать начальственный гнев было глупо. Имея дело с таким умным чиновником сыска.

– Полагаете, у него была еще цель? – спросил он.

– Непременно, – твердо ответил Ванзаров. Чем похоронил надежду Бурцова на нечто важное.

– На чем держится ваша уверенность?

– Сверчков ведет дневник наблюдений, в котором скупо отмечены сеансы, почти без комментариев о спиритизме, зато напротив участников множество пометок.

Почему так странно? Да потому что ему дела нет до спиритических явлений. Он пытается разузнать как можно больше о членах кружка.

– И только?

– Сверчков смутился, когда я спросил про первую жену Иртемьева.

– Откуда вы узнали про нее?

– Из того же дневника…

– Безмозглый идиот! – Бурцов добавил крепкое словцо. – Ничего поручить нельзя…

– Ваш подопечный ничего не записал, – сказал Ванзаров. – Делал все, что умел.

Бурцов подумал, что его нагло провели. Он слышал, что Ванзаров мастер на подобные фокусы.

– Тогда как это понимать? – строго спросил он.

– Сверчков записал жену Иртемьева как «Афина И.».

Как ни пытался, следователь не мог понять, каким образом из такой мелочи можно сделать вывод, разрушивший секрет. Спросить было выше его достоинства. А Ванзаров не счел нужным раскрыть. Каждый остался при своем.

– Допустим. И что?

– У Иртемьева след от обручального кольца, которое он носил много лет, не снимая.

– Вы и до Иртемьева уже добрались? – спросил Бурцов, невольно поражаясь лихости чиновника сыска.

– Необходимо для розыска, – сказал Ванзаров, как о простейшем деле. – Мне продолжать?

Бурцов кивнул.

– Точно не скажу, но, скорее всего, мадам Иртемьева умерла около двух лет назад. Вы отправили Сверчкова негласно выяснить причины ее смерти…"

"Господин Ванзаров не спрашивал, а утверждал. И ошибся всего лишь на полгода. С одной стороны, Бурцова злило, что тайна раскрыта. Но с другой – именно этого он ожидал. Только такой проныра сможет докопаться до истинных причин.