– Александр Васильевич был так любезен, что предоставил мне несколько выходных дней. Такое блаженство, трудно описать. Можно только в ножки поклониться моему благодетелю…

– Бурцов дал вам отпуск после того, как отвез к Бехтереву?

На лице Сверчкова отразилось беспокойство. Нет, ничего не умеет скрывать.

– Откуда вам известно? – тихо спросил он. – Александр Васильевич просил меня даже родителям ничего не сообщать…

– А почему поехали на консультацию?

Сверчков замялся, как будто стеснялся.

– Два дня назад со мной произошла неприятность: упал в обморок в кабинете Александра Васильевича… Так стыдно…

– Опишите подробно.

Юноша смутился окончательно.

– Не могу вспомнить… Даже как оказался в кабинете. Пришел в себя, когда меня поднимал с пола судебный надзиратель… Упал в обморок.

– Обморок и все?

– Так неприятно… Господин Бурцов сразу предложил поехать на консультацию…

Нет сомнений: Сверчков ничего не помнит о выстрелах.

– Бурцов поручает вам чистить свой револьвер? – спросил Ванзаров.

– Ну конечно… Такой пустяк, и говорить не стоит. Отчего бы в свободную минуту не оказать услугу. Так устаешь от бумаг, что хочется что-то поделать руками…

На Ванзарова был устремлен открытый взгляд, без вызова, без хитрости.

– Господин Бурцов сообщил, что направил вас в спиритический кружок для негласного изучения, – сказал он. – Расскажите, что вам удалось узнать.

Сверчков явно насторожился.

– Он вам рассказал? – проговорил он. – Хотя что за глупость, иначе как бы вы узнали… Да, я посещаю спиритические сеансы.

– Какова цель?

– Выяснить, насколько спиритизм может быть применим к раскрытию преступлений.

Юноша говорил как по заученному. Сомнений нет: врать не умеет, но скрытничает. Неумело и коряво. С таким характером за карты лучше не садиться – продуется. Хотя и карты в руки не берет, пожалуй.

– Можете быть со мной откровенны, как с Бурцовым.

– И не думал скрывать. С чего мне? – опять соврал Сверчков. – Меня представили в кружке журнала «Ребус». Милейшие люди… Хожу на сеансы спиритизма… Довольно любопытно. Но пока выводы делать рано.

– Ведете дневник посещений? – спросил Ванзаров.

Спросил не наугад: недавний студент еще не избавился от учебных привычек все записывать в тетрадку. Так подсказывала психологика. И не ошибся. Сверчков сразу сознался, что дневник есть. Вернувшись из спальни, вручил тетрадку в кожаном переплете. Почерк у него был отменный, таким только наградные грамоты писать. Судя по записям, Сверчков посещал кружок три недели, начиная с конца сентября. Сеансы проходили два или три раза в неделю. Почти все были обозначены: «квартира Иртемьева». Только 16 октября их было два. Первый обозначен: «Редакция Ребуса». Далее шел довольно странный комментарий.