Я всегда думал, что он бросил меня так же, как и она, но на самом деле все было совершенно наоборот. Он остался и стал больше работать, чтобы моя жизнь не менялась.

Я хочу отдать все этим людям, а не сидящей напротив женщине.

Мой взгляд падает на ее сумочку. Она дизайнерская, но на данный момент ей по меньшей мере лет десять, и все детали встают на свои места.

– Когда он тебя бросил?

Я понятия не имею, как выглядит мужчина, ради которого она нас бросила, хотя я годами пытался представить его, гадая, что она в нем нашла. Он прилетел в город на работу и увез мою мать на своем частном самолете. Но в глубине души я точно знаю, что она в нем нашла. Она увидела знаки доллара, и этого оказалось достаточно, чтобы бросить свою семью.

Мать расправляет плечи, она держится с напускной уверенностью, как будто причина, по которой она здесь, не имеет никакого отношения к деньгам, которые у нее остались.

– Шесть лет назад.

Совпадает. Сразу после того, как я вступил в лигу, она стала предпринимать попытки пробраться обратно в мою жизнь.

– Есть ли у меня какие-нибудь братья или сестры, о которых мне следует знать?

Она выдыхает недоверчивый смешок.

– Нет.

Я несколько раз киваю:"

"– Ясно. Не звони мне больше.

Ее карие глаза смотрят в мои.

– Ты серьезно?

– Предельно серьезно.

Я просто вижу, как крутятся колесики у нее в голове.

– Я знаю, как ты скрываешься от прессы. Я знаю то, что они захотят узнать. То, за что они заплатят, чтобы узнать.

В отчаянии она хватается за соломинку.

– Дерзай. Я больше не скрываюсь. Если хочешь рассказать им, какая ты ужасная мать, и броситься под автобус, – пожалуйста. Я скрывал тебя, потому что мне было стыдно, что моя собственная мать не может любить меня, но мне нечего стыдиться. С меня хватит. И с Линдси тоже, но ты придаешь значение неправильным вещам. Когда ты уйдешь, кто будет рядом с тобой? Твои сумочки? Твоя обувь? Твои деньги? Это печальная жизнь, мама, и я больше не сержусь на тебя. Мне тебя просто жаль.

Как, черт возьми, эта женщина вызывала у меня столько паники на протяжении многих лет? Она того не стоит. Никогда не стоила. Из нее сочится отчаяние, и это почти что трогательно. Сейчас, глядя на нее, я ничего не чувствую. Она ничего для меня не значит.

– Ты знаешь, что я винил отца в том, что ты ушла? Тебя не было рядом, чтобы злиться на тебя все эти годы, поэтому вместо этого я злился на него. Но этот человек остался и надрывался ради меня и Линдси. Уйдя, ты оказала ему услугу. Он заслуживает гораздо большего, чем ты.

– Эван…

– Тебе пора. – Я встаю со стула, и Рози встает вместе со мной.

Мать колеблется, ее брови недоверчиво приподнимаются. Она встает, берет свою сумку и разглаживает блузку. Я веду ее к двери, чувствуя, как неохотно она следует за мной.