– Твоя кудрявая соседка – это нечто, – кричит она из гостиной, и я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моим губам. – Ну и отношение.

Я не собираюсь объяснять, кто такая Стиви. Это не имеет значения, потому что женщина, сидящая в моей квартире, после сегодняшнего дня не будет иметь никакого значения в моей жизни. Ей не нужно знать самого важного о ней.

Поставив стакан на журнальный столик перед матерью, я сажусь в кресло напротив.

– Что это? – Она смотрит на стакан, как будто шокирована, что я не открыл специально для нее бутылку шампанского.

– Вода.

Она снова заставляет себя натянуто улыбнуться и делает глоток.

– Я так рада, что ты позвонил мне, Эван.

Боже, я ненавижу это имя, когда она его произносит.

Прочистив горло, я еще раз поправляю часы и кручу кольца на пальцах. Мать смотрит на меня, наблюдая за всем этим и, вероятно, подсчитывая, сколько стоят все мои украшения.

Но рассеянно проведя большим пальцем по кольцу на мизинце, я вспоминаю, зачем я это делаю.

– Я позвонил тебе, потому что нам нужно поговорить.

– Я надеялась…

– Мне нужно поговорить, – поправляюсь я.

Ее карие глаза расширяются, она расправляет плечи.

– Пожалуйста, говори.

– Почему ты ушла?

Ее грудь вздрагивает от резкого вздоха.

– Эван, мы можем оставить прошлое в прошлом и двигаться вперед? Это то, чего я хочу больше всего на свете, – двигаться вперед.

– Нет. Почему ты ушла?

Она качает головой, ища что-нибудь, хоть что-нибудь, что могло бы объяснить ее уход.

– Я многим жертвовала, когда была с твоим отцом."

"– Чем, например? – С вызовом спрашиваю я, не позволяя ей сорваться с крючка расплывчатыми ответами.

– Я пожертвовала жизнью, которую представляла для себя. Вещами, которые я хотела.

– Материальными вещами. Семьи для тебя оказалось недостаточно.

– Что ты, это неправда.

– Это правда. Своим детям ты предпочла деньги и дерьмовые материальные блага. – Она молчит, не желая спорить. – Ты знаешь, каково это – в шестнадцать лет уйти с хоккейной тренировки и сидеть на парковке, ожидая, когда ты появишься? Все мои друзья уехали с родителями, а я сидел там и ждал. Папа появился через два часа, и когда мы вернулись домой, все твои вещи исчезли. Кто, черт возьми, так делает?

– Эван, я хочу двигаться вперед.

– Я тоже! – кричу я со своего места, заставляя Рози вскочить со своей собачьей лежанки и, насторожившись, присесть рядом со мной. – Вот почему ты здесь, мам. Я хочу двигаться вперед, но во мне столько злости за то, что ты сделала, что я не в состоянии это делать. Ты была единственной женщиной, которая должна была любить меня безоговорочно, но ты меня не любила.

Я делаю паузу, давая ей возможность сказать мне, что я не прав. Сказать, что она действительно любит меня.