Если в каком-нибудь средневековье воскресенье было днем, когда отдыхали абсолютно все, то тут такого не было. Как и христиан, которые могли бы это привнести.

— Вот вырастешь, Эльтария, и будешь со мной работать, — Нора приобняла меня за плечо, когда мы возвращались в один из похожих друг на друга дней. — Труд тяжелый, зато платят без задержек. Такое место нельзя потерять.

Меня аж тряхнула от таких новостей. Еще не хватало всю жизнь не разгибать спины и умереть к тридцати от непосильного труда.

— Мам, — сказала напряженно. Мне было все еще непривычно называть ее так, но приходилось. — Может ты другую работу найдешь?

— Да какую, милая? — грустно улыбалась она. — Куда же я пойду?

— Ты можешь немного поучиться чему-нибудь и пойти, к примеру, в лавку продавцом работать.

— Насмешила, Тари. Я же ни считать толком не умею, ни писать. Кто возьмет меня?

— Ты можешь научиться…

— Да кто станет учить меня, глупую бабу?

При должном желании можно всему научиться, так я думала. Но для этого нужно было желание, без него не выйдет. И мотивация.

— Ты это прекрати, Элька, — сказала мама, видя мою задумчивость. — Не пытайся выше головы прыгнуть. Наше дело простое — господам прислуживать. А все остальное — дурные мечты, которые только погубят тебя.

— Тари хочет стать госпожой, — хихикнул Килли. — Я видел, как она наряды на господах рассматривает!

— Мне просто интересно, — пожала я плечами. — Ничего такого.

— Будь осторожна, Эльтария, — насторожилась Нора.

Мы дошли до своего проулка. Грязь, нищета, запах гнили и отчаяния. А там, наверху, в тесной и душной квартирке, нас ждет новая сцена из «счастливой» жизни.

Мы поднимались всегда тихо, потому что не знали, в каком настроении Рой. Если у него был удачный день, и он смог хорошо подзаработать на разделке мяса, то мы могли спокойно приготовить еду, поужинать и лечь. А если нет… Скандал, придирки к каждой мелочи, а может и драка. Пару раз мы оставались без ужина, когда он в гневе переворачивал котелок.

Я пыталась поначалу спорить с ним, пытаться дать отпор. Но что может худая девчонка, которая ест пустую похлебку с черствым хлебом раз в день, против взрослого мужика? Я не раз получала от Роя, и со временем приучилась молчать и не вмешиваться.

Но даже когда я тихо хлебала отвратительную постную жижу из тарелки не поднимая от стола глаз, отчим все равно мог ни с того ни с сего взбеситься. Сначала я не понимала, в чем дело, а потом осознала — я, то есть Эльтария, сильно изменилась, и его это настораживало и раздражало. Мои догадки подтвердились, когда я услышала их с Норой разговор."

"— Тари сама не своя после той болезни, — услышала я за стеной голос Роя, пока мылась из тазика в другой комнате.