— А сейчас мы куда тогда? — спросила его.

— Дальше работать.

Я встала как вкопанная.

— В смысле? Я думала, мы воруем.

— До обеда, пока на площади народа много. А потом идем в прачечную, помогать маме.

В уме всплыли картинки того, какой это тяжелый труд, работать прачкой вручную. Уверена, здесь нет ни машинок, ни сушилок… Все голыми руками: стирать, полоскать, выкручивать."

"— Детский труд запрещен, — возмутилась я. — Это же опасно для здоровья ребенка.

— Не в Саргонде, сестрица, — хмыкнул мальчишка и нырнул под балку разваленного дома.

Окинув взглядом полуразрушенное здание, я пошла следом.

4

Оказалась, что работа прачкой куда сложнее, чем я предполагала. Читать об этом в исторических книгах, значит не знать об этом ничего на самом деле.

Нора, мать Эльтарии, приходила в прачечную еще до рассвета. Они с другими работницами растапливали печи, ставили на них огромные котлы и носили в них воду. Хорошо, что колодец был неподалеку, и им не приходилось идти далеко. А вот прачкам с другого конца города было хуже — они ходили с тяжелыми ведрами через улицу. Об этом мне сообщили сами труженицы, когда я, согнувшись под тяжестью ведра, чуть не пролила все.

— Совсем твоя Тари охилела, — хохотнула одна из женщин. — Не помрет ли, Нора? Иль пупок не вывалится?

— Не вывалится, — огрызнулась я.

— Ишь, зубоскалка какая стала, — нахмурилась та. — Иди давай! Ведро донести не могёт, когда в прачечной у Трифа все до колодца ходят в сотню раз дальше!

Она еще долго бурчала, называя меня дерзкой девчонкой, и я постаралась скрыться с ее глаз. Пришла к матери, которая как раз в кипящий котел выливала мутное содержимое какого-то флакончика.

— Что это? — спросила я Нору, когда увидела.

— Настойка корня мыльнянки, Тари. Она помогает отстирывать грязь.

Вода пенилась, и начиналась стирка.

Нашей с Килли задачей было подносить новое белье, когда старое вытаскивали, и развешивать стираное. Можно сказать, мы прохлаждались на фоне остальных. Женщины кипятили, полоскали, выжимали и крахмалили чистое. Их руки были в язвах и мозолях одновременно, кожа у некоторых облезала. Мне было страшно смотреть на это. Как же мы хорошо я живу со своими благами цивилизации. Жила…

В течение дня белье подвозили и подвозили из гостиниц, постоялых дворов и господских домов. К моему удивлению, самыми чистыми были простыни из публичных домов — их стирали каждый день. А вот некоторые знатные господа были куда меньше озадачены чистотой, нежели торговки собственным телом. Порой от их постельного так разило давно немытым телом, что меня начинало выворачивать наизнанку. Благо, мне всегда удавалось все же сдержать себя.

Работа была просто бесконечной и убивающе тяжелой. Домой все расходились, когда солнце садилось. И так каждый день, без выходных.