А потому я дернул Олю назад и в сторону, освобождая себе дорогу на поле битвы.
Сказано громко, но, собственно, битвы никакой и не было. Было избиение. И зря я опасался (именно опасался, а не боялся!) – от былой стати боксера, похоже, осталось одно лишь воспоминание. Алкоголь, дурной образ жизни, а также лагерная пайка никак не способствуют успехам во всех известных единоборствах – кроме «литрбола».
Я перебросил одну из дубинок в левую руку и правой, ударом по запястью, выбил нож у своего противника. Затем левой дубинкой врезал ему в лоб с правой стороны, у виска, и добавил правой в то же место, только справа.
Направо! Налево! Направо! Налево!
Я хлестал их дубинками, не останавливаясь ни на миг, стук стоял – будто луплю по деревянным манекенам. Эти черти и были деревянными – на всю голову, трое из них все-таки успели достать ножи, хотя нож против дубинки – это сущая чепуха, особенно если ты привык им пугать, а не работать по-настоящему.
В общем, на расправу с этой гоп-компанией у меня ушло около минуты. Последним отправился в объятия Морфея шустрый паренек лет двадцати пяти.
Закончив бойню, я прислонился к стене плечом и застыл, переводя дух. Это все было сделано быстро и очень энергично. Даже для меня. Ведь каждый удар наносился не так, как наносит его барабанщик рок-группы, проворачивая палочки между пальцами и подбрасывая вверх.
Наверное, я все-таки даже меньше минуты все это делал, потому что Оленька еще стояла в дверях, открыв рот, – так, как я ее там и оставил. Когда ты в рукопашной, секунды растягиваются. Они становятся тягучими, как клей, и кажется, что с момента начала схватки прошла целая вечность. А на самом деле – всего лишь секунды."
"И еще – сильно устаешь.
Комментарии
Добавить комментарий