Неужели он не понимал, что дело было не только в деньгах и ограблении? И даже не в Сергее. Хотя этот человек последние полгода был в моей жизни и мне казалось, что искренне относился к нам с сыном, а я могла на него положиться.

— Я не хочу ехать с тобой в Москву, — честно призналась я. — Понимаю, что так будет лучше для ребенка, но… Ничего не могу поделать с этим внутренним барьером. В качестве кого я туда поеду? Матери твоего ребенка? Но мне с Даней и тут неплохо живется. Ты слишком многое хочешь решать за меня, не учитывая мои желания, а я уже от такого отвыкла. И я бы давно выставила тебя за дверь, но в том, что ты год ничего не знал о сыне — моя вина, — я взглянула на Олега отрешенным взглядом.

— Выставила бы за дверь? — он сжал челюсти, а глаза его снова стали черными. — Я имел право знать о нем, как и то, что тебе была необходима помощь и операция. Я не видел, как он сделал первые шаги, сказал первое слово… Если бы я случайно не узнал о ребенке, сколько бы времени ты еще скрывала его от меня?

— Эту тему можно развивать до бесконечности, — тихо проговорила я после небольшой паузы, смотря в лицо бывшего мужа.

 — Я жалею, что не сказала тебе сразу, когда узнала о беременности. Но твои слова в день развода… Ехать с тобой я никуда не хочу, Олег, даже принимая в расчет то, что связь с Миланой ты называешь ошибкой. Не хочу больше вскрывать эти старые раны. Даже ради ребенка не хочу! Как ты меня заставишь поехать с тобой? — мой голос дрожал.

Я так долго хранила в себе эти слова, а сейчас они сами рвались наружу. Вся эта невысказанная боль сочилась из каждой поры моего тела, и я не хотела молчать.

— Никак. Придется уступить своим принципам, Лера.

Я же сказал, что не хочу оставаться в стороне и наблюдать, как сына воспитывает чужой человек, к которому у меня нет ни капли доверия.

Я не знала, как мне поступить правильно и при этом не потерять гордость, которой и так уже почти не осталось. Олег был прав лишь отчасти. Только вот для меня поехать с ним означало простить его, но я к этому шагу была не готова.

— Понимаю, что эти полгода у тебя были сложными из-за перенесенной операции, — я глубоко втянула в себя воздух, призывая все самообладание, которое у меня было, чтобы сейчас не расплакаться.

Этот время действительно было очень тяжелым и бы не хотела снова пережить все эти страхи.

— Заверить тебя, что теперь между нами все будет гладко и без волнений — я не могу такого обещать. Есть вещи, с которыми я тоже не готов мириться. Не хочешь ничего менять и переезжать? Хорошо. Только и меня не устраивают эти катания туда-сюда, эта старая квартира, в которой черти сколько не было ремонта и сомнительные соседи, которые норовят тебя ограбить, — он замолчал, сканируя меня внимательным взглядом.