Думаешь, что я хладнокровная убийца, – еле слышно проговорила.

– Нет, я злился и сердился на тебя из-за того, что ты скрыла все от меня. Что не смогла довериться мне, – ответил мужчина. – Но, видимо, я сам не внушил тебе того доверия, которое дало бы убедиться тебе, что ты в безопасности. Прости меня за это, – мужчина встал передо мной на колени. – Я должен был догадаться, что Дора задумала. Из-за моей беспечности чуть не пострадали ты и малыш, – и мужчина положил голову мне на колени, обнимая живот. Я сперва растерялась, но опустила руки на голову мужчины и зарылась в густую шевелюру пальцами.

– Ты не виноват. Как можно все предвидеть и предусмотреть? Я не сказала никому, так как не хотела быть причиной смерти девушки. Да и кто бы мне поверил? Были лишь мои слова и никаких доказательств, – я понимала, что поступила глупо, и именно из-за этого и разыгралась та трагедия. На глазах навернулись слезы, и раздраженно попыталась их смахнуть. Только и делаю, что плачу в последнее время. Аж саму раздражает эта слезливость.

Видимо, всполошенный моими переживаниями малыш решил первый раз толкнуться. И так случилось, что это почувствовал Шарет. Он пораженно уставился на мой живот, немного отпрянув от меня.

– Он толкнулся? – я не могла понять это ощущение и сама с удивлением смотрела на свой живот.

– Толкнулся, – повторил за мной мужчина. И надо же так случиться, что именно эту часть разговора и услышал вошедший Коста. Мы так были увлечены обсуждение первого толчка малыша, что не заметили его появления."

"Коста одним рывком схватил Шарета за одежду и отбросил в сторону. Шарет, не ожидавший нападения, отлетел на кустарник и раздавил его полностью. Я с ужасом смотрела на возникшую потасовку, но больше всего меня поразил и испугал Коста. Его лицо изменилось. Заострились скулы, зубы удлинились, превратившись в клыки. А тело стало каким-то излишне пластичным, что ли. Словно костей не было.

Мужчин разнял влетевший в оранжерею Максус. Меня отвели к доку, так как от волнения появилась тахикардия. И я просто не могла успокоить обезумевший пульс. Там меня на несколько часов сунули под капельницы. Я сходила с ума от волнения, пока не пришел Максус и не сказал, что все живы и относительно здоровы. Оказывается, у Косты оживился его внутренний зверь, который остро реагировал на любые посягательства со стороны посторонних мужчин на его самку. Спусковым крючком послужила беременность. Поэтому лучше ограничить мое общение с Шаретом, пока я не рожу. Я согласилась. А ночью ко мне пришел Коста. И всю ночь доказывал, что он мой хозяин, а я его и только его пара. Даже Максус решил оставить нас наедине, чтобы не провоцировать зверя Косты.

Резкий толчок ребенка и острая боль в пояснице заставили вынырнуть из воспоминаний.