– Да, вспомнила! – прошипела сквозь зубы.

– Ну вот, лучше ему до твоих родов ограничиваться разовыми посещениями, – Коста стоял спиной ко мне и смотрел в окно. И потому не видел мою скрючившуюся фигуру на кресле.

– Тогда пора принимать его в семью, – удалось произнести, когда схватка отпустила. А это была именно схватка. Ее ни с чем не перепутаешь.

– Я же сказал, что не раньше твоих родов! – раздраженно повторяет коста.

– Так уже! – снова шиплю сквозь зубы, так как схватка снова заставляет напрячься все тело.

– Что “уже”? – и мужчина поворачивается наконец-то ко мне.

– Роды уже начались, – констатирую очевидное.

Второй раз в жизни я видела Косту бледным. Нет, это была не просто бледность. Это была мертвецкая бледность. Всегда собранный и умеющий действовать четко и слаженно в любой критической ситуации, сейчас мужчина в панике заметался по кабинету, не понимая, что нужно сделать.

– Прекрати бегать и вызови дока! А еще помоги мне добраться до моей комнаты, – скомандовала я, и мужчина кивнул. Он подхватил меня на руки и понес по коридорам. А выбежавшему нам навстречу Максусу велел вызвать дока.

Как назло, но именно сегодня док был на корабле. А корабль совершал облет планеты. И потому смог прибыть лишь к самим родам. Кто бы мог подумать, но руководство ситуацией принял на себя Шарет. Оказывается, он проштудировал этот вопрос. Для чего и почему – я не стала уточнять, так как мне было в тот момент не до этого. Роды протекали нормально, но довольно быстро. И уже через шесть часов, когда в комнату вошел трехглазый доктор, я была готова родить. Он оценил показатели приборов, к которым меня подключил Шарет, и осмотрел меня. Так как ассистентов здесь не было, а док по-прежнему ко мне не прикасался, то Шарет выполнял функции медбрата, попутно успокаивая меня в момент самых болючих схваток.

– Покиньте помещение, – док посмотрел на мнущихся у двери Косту и Максуса, и тех словно ветром сдуло. Коста, правда, попытался бросить убийственный взгляд на Шарета. Но с того как с гуся вода. За эти месяцы тот привык не реагировать на эти взгляды.

– Делай все, что я тебе скажу. Слушай меня, и все будет хорошо, – сухо произнес док, и я кивнула. Я строго выполняла его указания. Когда нужно было – тужилась, когда нужно – отдыхала. И вот спустя десять минут я услышала пищание младенца. Откинулась на спинку кресла, в котором лежала, и облегченно выдохнула. Док, нацепив какие-то перчатки до локтей, осматривал малыша и обтирал.

– А почему он в перчатках? Еще выронит малыша, – Шарет стоял со спины и обтирал мне пот со лба.

– Так он не навредит ребенку. Ведь прикосновения этой расы очень болезненны, – ответил Шарет, а я дернулась от испуга.