И становится настолько темно, что я не вижу буквально в нескольких сантиметрах находящегося от меня мужчину.

— Никлаус?! — испуганно пропищала я, вновь дернув руками, но освободиться, естественно, не получилось.

— Все хорошо, малышка, — уверенным тоном произнес муж. Кровать прогнулась под его весом. — На нижних этажах бывают сбои со световыми накопителями. Но это даже хорошо, маска не понадобится, ведь ты и так ничего не видишь, верно, Рели? Тебе не дискомфортно?

— Нет, я вполне хорошо себя чувствую, только волнительно немного. Стоп! Маска?

Муж лишь усмехнулся, и в следующий момент я дернулась от легкого прикосновения к лодыжкам, тяжело сглотнув. От того, что я не могла видеть происходящее, все ощущения словно обострились.

— Мне бы очень хотелось зафиксировать твои ножки, бесценная, — искушающе произнес мой дракон, целуя пальчики ног, вырывая из меня судорожный вздох.

«Он, правда, и это сделает? Полностью обездвижит?» — с неким предвкушающим смятением подумала, не понимая, как к этому отношусь, но мой мужчина тут же меня разочаровал:

— Но не сегодня.

Никлаус ласкающими, поглаживающими движениями разводит мои ножки в стороны, целуя в опасной близости от самого сокровенного, задевая пальцами кромку маленьких трусиков, как бы случайно проводя по защищенному тканью лону, и это в общем-то почти невинное действо распаляет куда больше, чем если бы он гладил меня по уже набухшим складочкам.

Я выгибаюсь под его ласками, хныкаю, дергая руками в попытке освободиться, потому что мне как никогда хочется касаться его. Но демоновы оковы не пускают, и это выводит из себя, вынуждая скулить и просить поцеловать меня, а лучше освободить.

Но Никлаус по понятным причинам даже и не слушает, а лишь сводит с ума умелыми руками, влажным языком и неприступностью.

Когда он наконец стягивает с меня трусики, я готова кричать, и несдержанно кричу, ощутив на складках горячее дыхание, приоткрываю рот в громком стоне, откидывая голову назад, раскрываясь еще больше для маневра мужчины, чем он сразу же пользуется, проталкивая внутрь меня упругий язык, в то же время потирая маленькую горошинку.

— Хочу тебя, — всхлипываю я. — Это какая-то изощренная пытка!

Мужчина улыбается, и я прекрасно это ощущаю. И как же хочется вцепиться в его длинные волосы, потянуть на себя, чтобы наконец дал, чего так сильно хочу.

Никлаус растягивает внутренние стеночки пальцами, выписывая на лоне восьмерки, и на этот раз я уже не кричу, я рычу, грязно ругаясь на старо-драеклоноском, и пусть мне потом будет стыдно, но в данный момент мне хочется не только ругаться, но и испепелить оковы, а затем отхлестать мучителя по его упругим ягодицам одним из экзекуторских приспособлений за то, что вытворяет со мной.