Все твои долбанные “нет” ебучая хуета.

Подхватываю под ягодицы. Крепче. Выебываю ртом. Вытрахиваю до судорог.

Катя вскрикивает. Течет. Разбивается. Обмякает. Ладонями ведет по моему затылку. И похуй, что бормочет. Притягивает меня ближе. Открывается навстречу.

Выпиваю ее кайф. До капли.

И отпускаю, только чтобы в глаза заглянуть.

Она мелко подрагивает. Назад отклоняется. Голову к плечу наклоняет, так что пряди на лицо падают.

Убираю их за ухо. По скуле большим пальцем веду.

Хуй колом стоит. От нее. От ее оргазма. И мало этого. Мало пиздец.

— Хочешь, чтобы я ушел? — спрашиваю.

Глаза у нее чуть прикрыты. Взгляд затуманен.

— Хочу, — говорит.

Нависаю над ней. Ниже склоняюсь. Зависаю.

На ее глазах. На губах. На запахе, от которого дурею нахуй.

Сука. Убивает, блять.

— Уйди, — выдыхает она.

А у меня мозг вырубается.

Целую ее.

Смотри. Меня и раньше твои “нет” не особо отрезвляли. Теперь же точно — на хуй.

18

Запоминай, Катя, чья ты.

Языком по языку. Глубже. Теснее. Выбивая дыхание. Вгрызаюсь и пожираю. Беру рот так, чтобы даже не думала вырываться.

Замирает. Дергается. Сдается. Накрывает мой затылок одной ладонью, а второй по шее скользит.

Отвечает.

Сука. Пиздец. Вроде ничего особенного не делает. Просто слегка губами двигает. А меня пробивает. Размазывает, блять.

Так хотел душу из нее выебать. Но пока что это она выебывает. Мозг. Нутро. Все, блядь, к херам.

Она откликается. Открывается навстречу. Плывет.

А потом вдруг заезжает коленом в мой бок. Резко. Четко. Ощутимо так по ребрам прикладывает. Из захвата выворачивается. Пробует вырваться от меня. Подняться, соскользнуть с кресла.

Охуеть. Упрямая. Нихуя понимать не желает.

Характер ебануться.

Что раньше, блять. Что сейчас. Хотя нет. Нихера. Сейчас в разы хуже стало. Просто, сука, неуправляемая. Но от нее такой только сильнее прет.

Даю ей иллюзию. Будто может свалить. На секунду. Позволяю из рук моих выкрутиться. Почти.

Ловлю момент — и заваливаю Катю. На себя. Утягиваю на пол. Толчком переворачиваю. Накрываю своим телом.

Извивается.

Упертая она.

— Какой же ты…

Зажимаю ее бедра своими, чтобы меньше дергалась. Руки перехватываю, пальцы наши переплетаю. Нависаю над ней.

— Какой? — бросаю.

Молчит.

А зеленые глаза полыхают."

"Видно, слова подбирает.

— Какой? — повторяю. — Говори.

На ее лицо залипаю. На ресницы эти в пол-лица, на возмущенно вздернутые брови. На распухшие от моих поцелуев губы.

— Такой… — бросает хмуро, морщится.

— Хуевый? — усмехаюсь.

— Хуже! — выпаливает.

— Судьба, — заключаю.

— Чего? — щурит глаза.

— Я хуже, чем хуевый, а ты, — носом по ее шее веду, надышаться ею никак не могу, просто нереально это, даже с трудом заставляю себя оторваться и остаток фразы выдохнуть в ее губы: — Ты охуенная, Катя.

— Пусти, — выдает.

Нет.