У нас общий ребенок будет.

Глаза не отводит. Но ощутимо напрягается.

А надо чтобы расслабилась.

— Нужно разобраться.

Не торопится отвечать.

Выжидаю. Время даю. Сейчас что угодно ей сказать готов.

Пускай выдохнет. Пускай бдительность потеряет. И откроется. Выскажет все. А я ей объясню что к чему. Спокойно.

Иначе не воспримет. Иначе не поверит.

Только так могу достучаться до нее.

Понятно что не отпущу. Пусть даже не мечтает. Но пока приходится эмоции сдерживать. Не надо ей видеть, как меня накрывает.

Злобу обратно загоняю.

Штормит меня снова. Сильно."

"Как бы не сорваться.

Умом знаю — нельзя. А ярость так и подпирает. Будто ком в глотке.

И бесит это ее затянувшееся молчание.

— Сколько от меня бегать собиралась? — выдаю. — На что рассчитывала, когда свалила? Реально думала, что не найду? Почему прямо все не сказала, что у тебя в голове?

— Подумать хотела.

— Сейчас ты врешь, — говорю спокойно.

Сука, просто подумать.

Нет, врать у нее херово получается. План точно наметила, просто мне выдавать его не собирается. Еще рассчитывает использовать эту идею.

— Ну ладно, — усмехаюсь. — Пусть будет так.

Тишина.

Блядь.

— И как? — спрашиваю ровно. — Подумала?

Отрицательно качает головой.

— Я хотела побыть одна, — продолжает вдруг и в упор на меня смотрит. — Наедине со своими мыслями. Решить все.

— И что ты решать собралась?

Отводит взгляд в сторону.

— Что, Кать? — повышаю голос.

Все-таки поворачивается ко мне.

Уже спокойная. В глазах какая-то решимость. Ну пиздец. Меня кроет, а она наоборот успокаивается. Хотя чего ей волноваться? Видит же, что нихуя ей не сделаю. Руки связаны. И вообще.

Сучка. На нее и раньше управы не было. А сейчас так в конец разошлась.

Чует свою власть. И пользуется этим по полной.

— Говори, — требую.

— Тебе не объяснить.

— Да ну?

— Не поймешь.

С трудом отрываю от нее взгляд. Откидываюсь на спинку стула. Запрокидывать голову назад и смотрю в потолок.

Держу себя в руках. Так надо.

— Вот такой я тупой долбоеб, — заявляю.

— Ты зачем мне это говоришь? — хмурится. — Еще и выражаешься так. Хотя не важно.

— Важно, — рублю. — Давай, рассказывай, что ты здесь решала. Одна. Что надумала?

Молчит.

Да ебать. Раньше и не подозревал, как таким вот молчанием можно все жилы нахрен вытягивать.

А ей удается. Легко.

— Ничего я не надумала, — режет тишину наконец. — Знаю только, что с тобой ребенок никогда не будет в безопасности. И я тоже. С твоим… с таким образом жизни, как у тебя. Ты же утонул в криминале. Чувствую. Сейчас окончательно утонул. Мне страшно. Боюсь я. Понимаешь?

Руками взмахивает. Ударяет по столу. Зажмуривается. Видно, снова вся на нервах.

— Я не могу быть с тобой, — сглатывает. — Теперь. Когда у меня будет ребенок.

Замолкает. Дышит шумно.