На полках особо еды не замечаю. Одна упаковка каши. Практически на дне. На такие запасы Катя не рассчитала. Пришлось пополнять.

Поэтому ушла?

По ходу в сельский магазин двинула. Тогда скоро вернется.

Смотрю на часы.

Ставлю чайник. Новую порцию чая завариваю. Приподнимаю жалюзи так, чтобы видеть, когда Катя вернется.

Долго ждать не приходится.

Она появляется, когда чай готов. Приоткрывает калитку. Как-то странно застывает. По сторонам смотрит. И даже на расстоянии видно, что вдруг напрягается.

Блять, не мог я ничего такого оставить, чтобы она заметила. Знаю. Никаких следов на улице не было.

Но она все равно что-то чувствует. Прямо заметно это. Меня чует. Безошибочно. Как и я ее.

Вот и не решается пройти вперед. Медлит. И тут уже у меня самого почти нервы сдают. Готов выйти. Помочь.

Однако она наконец шагает во двор. Поворачивается спиной к окну. Закрывает щеколду. Получается не сразу. Мешает пакет, который висит у нее на руке.

Точно в магазине была.

На лицо ее смотрю.

Бледная такая. Взволнованная."

"И от того, что подмечаю это, становится пиздец как хуево. Потому что все это мне совсем не по вкусу. Не должна моя женщина так дергаться.

Вот что за хуйня?

Злой был. Да. Охренеть как меня изнутри от гнева раздирало. А теперь смотрю на нее и понимаю, что поебать. На все поебать. На обман ее, на то, что так лихо удрала.

И если так посудить, то мне и яростью исходить смысла нет.

Она ребенка нашего защищала. От меня. Да уж. Херово это осознавать. Но она у меня молодец.

Взгляд вниз проходится. От лицу к груди. До живота. И ладонь аж печет. Жгучая потребность дотронуться. Провести пальцами. Накрыть.

Там у нее пацан. Или девочка.

С трудом подавляю порыв вперед двинуться.

Рано. Не сейчас.

Прислоняюсь спиной в стенке. Пока Катя проходит в дом. Замок в нормальном состоянии. Ничего я не повредил. Поэтому она так и не понимает, что кто-то прошел внутрь.

Но опять задерживается. Проходить вглубь дома не торопится. Останавливается в прихожей.

Улавливает чужое присутствие.

Только это, блять, нихуя не чужое. Мое. И я — ее. Нехуй бегать. Бесполезно. А раз не понимает, то объясню. Спокойно все расскажу, нормально. Вот зря она дернулась. Не скрыться же. Пускай даже не пытается.

Тишина повисает. Тягучая. А после различаю осторожные шаги. Ближе и ближе. Прямо ко мне. На кухню же идет. Надо продукты разложить.

Шагает через порог и застывает, увидев меня.

— Чая хочешь? — спрашиваю.

Ее губы дергаются. Приоткрываются. Лицо еще сильнее бледнеет. Будто все краски разом сходят. И вся она хоть замирает, даже не шелохнется, но точно назад отклоняется.

Пакет выпадает из ее пальцев. С грохотом опускается на пол. Что-то шелестит. Что-то бряцает.

Шагаю к ней, а она отшатывается.

— Тише, Кать, — бросаю.