— Меня хотят многие женщины.

(Ответ самодовольного самца. Но импотенты редко бывают самодовольны. Впрочем, мой опыт еще не слишком велик.)

— Большая половина из них фригидна и хочет тебя лишь из любопытства, тем более что ты смазлив. Да, шарм у тебя есть, — сказала я, все еще не чувствуя даже намека на желание.

— Ты меня хочешь?

— Только из любопытства.

Минут десять мы перебрасывались репликами подобного рода.

Потом мне стало скучно, и я спросила.

— Веришь во всепоглощающую любовь? Любовь-рок, любовь-наваждение?

— Да. Если б не верил, давно бы пустил пулю в лоб.

— Можешь пустить.

Потому что никогда ее не встретишь. А сейчас можем попробовать, на что ты годишься.

Он делал это умело, но быстро выдохся. Я вздохнула, невольно вспомнив А-2.

— Не понравилось? Я сегодня не в форме. Хандра заела. Давай еще.

— Скоро придет мама…

— Да, да, но Нина всегда пьет снотворное, и я бы мог…

Я ухватилась за эту идею.

— Мог бы? Неужели? В таком случае ровно в три в гостиной на диване или на полу.

(Я хорошо знаю мамино расписание.)

— А…

— Думаю, он сегодня дома не ночует. Или же будет к тому времени безмятежно спать.

…Мы занимались этим на ковре.

Меня возбуждало мамино посапывание — дверь в спальню оставалась приоткрыта. Но самое острое возбуждение я испытала, когда услышала, как в замочную скважину вставили ключ.

— Все о’кей, — шепнула я на ухо партнеру. — Никаких комплексов.

Я закрыла глаза, чувствуя приближение оргазма. Когда я их открыла, прямо надо мной стоял А-2 и смотрел на меня прищуренно и колюче.

— Она тебе изменила, да? — услыхала я из прихожей голос А-1. Потом его довольный смех. — Не расстраивайся, друг. Cosi fan tutte[10]. Но это хотя бы эстетическое зрелище? — А-1 уже был подле А-2.

— Нет, мне не нравится партнер. — (Я уловила в его голосе нотки ревности: похоже, он возлагал на Л.К. какие-то надежды.) — Сань, будь другом, смени его. Камера заряжена.

Кажется, Л.К. был шокирован, хоть и попытался это скрыть. Он удалился в спальню и плотно прикрыл дверь.

День, ночь, вечер — все смешалось. Меня хотят, и я могу заказывать музыку.

Он был ошарашен, когда увидел на пороге меня.

— Не бойся — Старуха уехала надолго, а ваша домработница выходная, — сказала я и прошла мимо него в похожий на музей антиквариата холл.

 — Богато, но не хватает артистизма. У Старухи купеческий вкус.

— Не называй ее так, прошу тебя, — сказал А-2. — Она замечательная женщина. Ты не представляешь, скольким людям она помогает.

— Особенно тем, у кого выносливый пенис.

— Ревнуешь?

— Сейчас уже нет. Рабов не ревнуют, а жалеют. Но я не умею жалеть.

Мы вошли бок о бок в огромную гостиную с натертым настоящим воском паркетом и камином в мраморных амурах. Я взгромоздилась с ногами на мягкий кожаный диван и попросила сигарету.

— Здесь нельзя курить.