Но кое-чем Барибал разрешил пользоваться. Например, телефоном и кухонным реквизитом. Покончив с имуществом, Барибал подошел к окну, открыл шпингалеты и распахнул высокую створку. Высунулся наружу и указал вниз, выдохнув морозный пар:

– Вот здесь один крюк завинчен. Слева от окна – целых два. Это я для надежности. На них навешан тросик, как ты просил, и проброшен к дому напротив. Закреплен там за кронштейн водосточной трубы на уровне пятого этажа возле лестничного окна. Можешь спокойно по нему ехать. Гарантия сто процентов, что не оборвется. Теперь путь на крышу, – Барибал задрал голову.

– Там, вверху, веревочная лесенка, короткое звено. Пять метров, стало быть. Свернута рулончиком под самым краем. Сильно дергаешь вот за этот шнурок, он оттянул пальцем, словно струну, тонкую капроновую веревочку, завязанную за гвоздь, вбитый в раму, – и лестница распускается. Только не надо проверять, потом замучаешься обратно подвешивать.

Он уже собирался закрывать окно, но Славка остановил. Вынул из своей объемистой сумки моток альпинистской веревки, привязал к торчавшему концу карабин и закрепил его за кольцо крюка, вбитого в стену под окном.

На веревку надел зажим и весь моток упрятал в полиэтиленовый пакет. Если смотреть с улицы, то можно подумать, под окном висит сумка с продуктами. Обычное дело – нет у хозяина холодильника, вот он и нашел выход, у нас в общежитиях все так делают.

Барибал ушел, а Славка принялся обживать мастерскую. Расчистил местечко на стеллаже, на первой полке снизу, и расстелил там спальный мешок. Потом загородил эту полку толстыми цинковыми пластинами, а снаружи с помощью скотча заклеил их большими листами ватмана с какими-то перечерканными карандашными набросками.

На кухне, где, кстати, имелся холодильник, только выключенный, разместил запас продуктов.

Весь оставшийся вечер посвятил рассматриванию гравюр Смолича. Обстоятельно ознакомившись с его творчеством, разложенным в два десятка огромных папок, понял, почему тот двадцать лет ходит в заслуженных, а народного не получит никогда. Народ в его офортах отсутствовал. Были там шекспировские Ричарды и Гамлеты, аристократичный Эгмонт, князь Игорь с Ярославной, но ни одного пролетария с молотком или партизана с гранатой.

Зато толпы ослов лягали и кусали каких-то клоунов с наивными лицами, пытались загнать их в свой ослиный строй и устраивали им целые судилища. Помогали им в этом ощетиненные кабаны, смахивающие рылами на членов бывшего Политбюро ЦК КПСС.

Потом его внимание привлекла сабля. Тонкий и узкий клинок с легким изгибом явно предназначался для парадных церемоний, а не для боя. Зеркальное лезвие на четверть покрывали строчки готических букв. Славка не сумел прочесть ни слова, кроме места изготовления – Золинген.