Мать по сути одна со всем хозяйством управляется, а у самой то сердце прихватит, то печень, то ещё что. – Похоже, Виолетте просто требовалось выговориться. Славка ни о чем не спрашивал, слушал молча. – Я в институт уезжала поступать, даже не думала, что придется здесь навсегда остаться. Я степь люблю, тепло, а тут никакого простора, все домами зажато. Поступила, а тут Советский Союз развалился. Так и осталась по эту сторону границы. Вначале у нас там лучше жизнь была. Цены на продукты государственные, низкие, свои деньги казахстанские в обиход запустили. Теньга эта поначалу дорогая была, все радовались.

А потом все как начало сыпаться. Так и сыплется до сих пор. Народ бежит. Немцы в Германию, евреи в Израиль, крымские татары к себе в Крым, а русским куда бежать, если их в России никто не ждет? Продать бы дом, купить тут в деревне какую-нибудь избушку, так у нас не найти покупателей. Русские сами почти все мечтают уехать, а казахи говорят: ""Зачем покупать? Вы уедете, нам все бесплатно достанется. А не уедете добровольно, плетями погоним"". У самих ни врачей, ни инженеров своих, а все в начальники норовят. Если один пролез на должность, сразу всю родню начинает вокруг себя пристраивать. А если все места заняты, кого первого выгнать? Русского. За него заступиться некому, у него рода нет. Слухи ходят, что Назарбаев себя ханом собирается объявить. А что? Запросто. Он уже свои президентские полномочия продлевает без всяких выборов, сыновьям-дочерям владения раздает. Сделается ханом, в районах, естественно, сразу появятся эмиры и баи. А с русскими что тогда будет?

– Ох-хо-хо, – вздохнул Славка. А что ещё он мог сказать? Спросил: – А у тебя паспорт казахский или наш?

– Российский, слава богу.

Раз я здесь в институтском общежитии была прописана, то автоматически подданство получила. Хватило соображения. А, с другой стороны, иногда такая тоска возьмет, так в степь захочется, особенно весной. Ты не представляешь, как у нас весной здорово!

Славка и не заметил, как уснул. Прошлая ночь оказалась слишком насыщенной событиями, и сейчас, расслабившись в кресле, он так и не дослушал про апрельские тюльпаны.

* * *

Известный художник-график Виталий Смолич на целый год уехал в Германию. Ключ от своей мастерской он оставил старому другу Боре Балину, известному среди альпинистов как Барибал.

Вот сюда, на восьмой этаж длинного дома на проспекте Ленина, тот и привел Славку.

Помещение Славке понравилось: этакий спортзальчик – четыре метра до потолка, окно во всю стену, кухонка, туалет. Можно жить, как в нормальной квартире. Правда, половину мастерской занимал огромный печатный станок, с помощью которого Смолич делал оттиски гравюр. Но были здесь и диван, и обширный рабочий стол, и другой, поменьше, не говоря уж о стульях.