Но это была не кошка. Худенькая девчонка лет тринадцати-четырнадцати с мелированными, неопределенного цвета волосами, в до невозможности короткой юбке и в сетчатых колготках пыталась прокрасться к входной двери. Очень предусмотрительно она была босяком, а босоножки держала подмышкой. Она уже тянулась к замку, и вполне возможно побег был бы удачным, если бы Катя не ойкнула испуганно, разглядев полутемной прихожей это чудо.

А так, Галина, будто только Катиного предупреждения и ждала: подпрыгнула на месте и с небывалой проворностью оказалась в прихожей, откуда сразу же послышался дерзкий девчачий голос:

— Я на день рождение к Таньке! Почему мне нельзя?

— Потому что я не знаю никакую Таньку.

— Да ты вообще никого из моих подруг не знаешь!

— Не важно, ты на время смотрела? Одиннадцатый час – какой может быть день рождения!

— А всех девчонок отпускают! Маринку вообще никогда не спрашивают, когда вернется!

— Фролову? У нее отец сидит, а мать – алкоголичка!..

— Ой, а ты прям такая золотая – целыми днями со своими уголовниками тусуешься, уже и домой их приводишь…

Тут Юрий Николаевич кашлянул и вдруг начал преувеличенно громко спросил:

— Ладно, какие еще у кого новости по нашему делу?

Всем было неудобно слушать перепалку Галины с дочерью.

Максим сконфуженно развел руками, показывая, что больше ему удивлять нечем. Тогда Катя решилась.

— Юрий Николаевич, — заговорила она, — по показаниям соседей Черных, она приехала домой двадцать девятого – с вещами. Видимо как раз вернулась из Санкт-Петербурга. Но в кармане ее куртки найден чек из магазина, который расположен на Суворова. 9. Покупка сделана первого мая. Пока неизвестно, зачем она туда возвращалась – не для того ведь, чтобы купить сигареты!

— Отрабатывайте жильцов дома на знакомство с Черных, — не раздумывая, ответил Ваганов, — если она туда специально поехала, то точно знакома с кем-то из соседей Сухаревой ближе чем требуется.

«Какой он все-таки умный… — с благоговением подумала Катя. – Вот только кто будет отрабатывать каждого жильца двенадцатиэтажного дома?».

И невольно посмотрела на Федина, который, не надеясь уже получить чай, всухомятку грыз подсохший коржик и ни о чем не подозревал:

— А что! Что вы на меня все смотрите? Опять Федин, да! – спохватился он.

– Можно, конечно, и отработать, но если Черных несколько недель жила там поблизости, то естественно её кто-нибудь опознает! И не факт, что это сделает тот, ради которого она туда переехала. Тот, кстати, наоборот может намеренно не опознать. Не боитесь, что мы его только спугнем?

— Максим, но ведь можно обставить все, как формальное опознание убитой, — не отступала Катя.

— Диспозиция ясна… — волком глянул на неё Максим и демонстративно встал из-за стола.