Причем мне показалось, он не так меня хотел ударить или остановить, как подхватить падающее тело. Куда там! Таких юрких самоубийц только проворная смерть умеет ловить.

А я уже от всей души спешил посочувствовать:

– Ай-я-яй! Какая неуклюжесть! Поскользнуться на ровном месте и так неудачно упасть! Или удачно? Ведь мог головой и зеркало разбить, а оно вон какое гигантское. И что бы тогда было?

Все свидетели происшествия непроизвольно глянули на зеркальную стену и заметно поежились. Кажется, я угадал: санкции от княгини ударили бы по всем, виновным и невиновным.

Тут и типчик какой-то подскочил в ливрее, но тоже весьма сходной с военным мундиром:

– Что здесь произошло? – А глазки так и бегают, фиксируя каждую деталь. Похоже, что распорядитель или представитель внутренней полиции замка.

Я-то пожал плачами, не забывая выглядеть скромным, а Келлинг Саградо с неподдельным сочувствием произнес:

– Да вот, наш флотский интендант неудачно поскользнулся, упал… Надо бы оказать ему первую помощь, а то еще окочурится, не ровен час.

Из чего мне стало понятно: защищать он сюда отправился отнюдь не приятеля или родственника, а наверняка надоевшего ему сослуживца. А это совсем разные галоши, как говорят в нашей деревне Лаповка.

Вроде на нас никто из слуг не смотрел, но после определенного знака распорядителя двое из них прекратили накрывать столы, подскочили к нам и, довольно небрежно подхватив пострадавшего за руки, уволокли в ближайший проход.

«Хорошо, что я сам туда не вздумал бежать!» – мелькнула у меня мысль.

Затем распорядитель поочередно оглядел меня с полутысячником и угрожающе процедил:

– Вы тут присматривайте… оба, чтобы никто больше не поскальзывался.

Как-то очень синхронно мы на это пожали плечами. Мол, а мы тут при чем? Зато дамы очень недвусмысленно рассмеялись. На них строгий дядька лишь покосился злобно, видимо, не имея полномочий даже косвенно ущемлять подобный цветник, и, злобно ворча, что-то под нос, удалился.

Моряк шумно выдохнул, чуть сместился в сторону, и мы теперь оба стали любоваться на танцующие пары, чуть слышно переговариваясь:

– Господин Македонский, к каким видам искусства принадлежит ваш талант?

– К живописи, к рисованию. Также портрет, – ответил я. – А вы, господин Саградо, часто ходите в море?

– Откуда?! Раз в год, и то хорошо… А вы в самом деле знакомы с Килтером? Это мой кузен.

– Конечно, знаком. И мне плевать, что кто-то не любит жандармов.