Свесил голову на грудь, сокрушенно обхватил ее руками.

– Вы ответите... За все ответите... – еле слышно бормотал он.

Но Павел Нахальцев только посмеивался в ус.

Глава пятая

Машина свернула с МКАД в сторону центра. Но скоро сошла на обочину дороги, остановилась. Место мрачноватое. С одной стороны на бешеной скорости проносятся машины, с другой лес.

Антон вышел из машины, открыл дверцу со стороны Воркунова.

– Что это значит? – Аркадий подозрительно покосился на Павла.

– Ты можешь идти, – осклабился тот.

– Куда?

– А на все четыре стороны...

– Я что, свободен?

– Нет, ты задержан...

– Как же я тогда могу идти?

– Да вот так и иди...

Нахальцев спокойно вытащил из-под куртки свой «ПМ», снял его с предохранителя, загнал патрон в патронник...

– А-а, я знаю... – как в лихорадке затрясся бизнесмен.

– Что ты знаешь, гнида?

– Ты... Ты застрелишь меня... При попытке к бегству...

– А что, имеем полное право! – ощерился Антон.

– Ну чего сидишь? – Павел толкнул Воркунова в плечо, выталкивая его из машины.

– Ты... Ты не имеешь права!.. – Тот изо всех сил цеплялся за него, чтобы остаться в машине.

Нахальцев отпустил его. Но спуску не давал.

– А ты имеешь право приходить в чужой дом и приставать к чужой жене? – зло спросил он.

– Я... Я прошу прощения...

– Мы с тобой не в детском саду. И не в детские игры играем. Ты оскорбил меня. Ты оскорбил мою жену. Так что придется отвечать...

– Хорошо... Хорошо, я готов взять на себя вину! Да, это был мой пистолет, я его перевозил незаконно! И я готов подтвердить это, дать показания!

– Зачем это? – ухмыльнулся Павел. – Ствол есть, отпечатки твоих пальцев есть, протокол изъятия, понятые... Какая разница, возьмешь ты вину на себя или нет, все равно суд тебя виновным признает. Четыре года как с куста...

– Хорошо, пусть будет четыре года...

– Да мало этого. Тебе за мою жену вышка полагается. Но у нас мораторий на смертную казнь, да и статья твоя на эту меру не тянет. Но я тебя при попытке к бегству кончу...

Воркунов смотрел на Павла жалко, затравленно. А тот упивался этим страхом. Бизнесмены – никто, менты – все.

– Или все-таки на Петровку тебя отвезти? – насмешливо спросил Нахальцев.

– На Петровку...

– Плохо тебе там будет. Камеры сырые, холодные. И пассажиры там голодные. А ты такой свеженький, упитанный, одеколоном хорошим пахнет. На бабу ты не похож, да это и не надо. Тебя, козла, раком загнут, фотографию голой бабы на круп и вперед. Все четыре года с первыми петухами вставать будешь...

– А легко! Забросим на хату дезу, что ты, Аркаша, гомосек с пятилетним стажем. – И Дикий тоже принялся стращать Воркунова. – И хрен ты кому докажешь, что ты не петух. Братва тебя сначала на кукан насадит, а потом уже поверит. Поверить-то поверит, а обратно к себе уже не пустит...