Эта падла сломалась на первом же допросе и сдала Кренделя с потрохами. Так что ему пришлось подключаться к этому процессу и в обратном порядке валить все на Кекса. Так они и сдали друг друга...

Крендель видел, как падал мент Паша. Кто-то выстрелил ему в голову. Но выяснилось, что это он убил мента. Надо же было швырнуть в тот злополучный отсек гранату... Пришлось сдавать мента. Он рассказал, как Паша заказывал ему Ступина, как заставлял расстреливать авторитетов. Он рассказал все, все... Деваться-то некуда...

Теперь его ждет пожизненное заключение. Ну да ладно, и за решеткой есть жизнь. Никчемная, но жизнь...

– Эй! – Кто-то тронул Кренделя за плечо.

Он поднял голову и увидел Бахила, здоровенного «быка» из воровской пристяжи.

– Ты, говорят, за лохматый сейф сюда зачалился, – паскудно улыбнулся Бахил.

– Я?! Да ты чо?! – встрепенулся Крендель. – Я за мокрое! На мне куча жмуров, понял?

– Да? А говорят, ты какую-то девку измочалил... Помнишь такую. Она на серебристом «Мерседесе» гоняла. А ты машину забрал у нее. И целку тоже забрал. Она не хотела, а ты забрал... А ты знаешь, что это сестра моя была!

Галка Аникушина не могла быть сестрой этого урода. Но она была дочерью законного вора... Кренделя бросило в жар.

– А еще говорят, что ты с проститутками озоровал, – зловеще осклабился Бахил. – Насильничал и убивал...

Крендель хотел что-то сказать в ответ, но сухой колючий ком намертво перехватил горло.

– Ты моих подруг убивал!!! – рявкнул Бахил и схватил его за грудки, сорвал со шконки.

Крендель пытался сопротивляться. Да куда там! На помощь Бахилу ринулись другие блатари... Сначала его били, да так, что рушились зубы. Затем его швырнули на пузо поперек шконки, сорвали с него штаны... А потом было больно, очень больно... Сначала перед глазами у Кренделя стояла воровская дочка. А затем, уже реально, перед ним всплыла та штука, которой он ее делал женщиной... Как будто откуда-то издалека послышался чей-то голос. Кто-то всерьез рассуждал, что зубы Кренделю выбили не зря. Мол, теперь его без всякой опаски можно пользовать по назначению...

Его пользовали по очереди всей камерой. Затем вышвырнули под шконку возле «дальняка». И еще сказали, что его время наступит скоро. Дескать, нужно дождаться две тысячи пятого года. Это будет год Петуха. И, возможно, все лагерные «петухи» попадут под амнистию...

Только не будет никакой амнистии. К тому же Крендель уйдет на пожизненное заключение, а там одиночные камеры, и никто больше не будет его трогать... Теперь пожизненный срок казался ему спасением. Но разве к этому он стремился?.."