— Готовы? — спросил судья и посмотрел сперва на моего соперника, который молча кивнул, а потом на меня, сделавшего то же самое. — Пусть боги решат, кто из вас лучший!

Секутор тут же рванул в атаку. Наверное, был уверен, что я начну убегать. Ошибся. Я не стал делать то, что ждет противник, решил проверить его на слабо, атаковав саблей, будто пытаюсь уколоть в лицо, закрытое решетчатым забралом. Противник инстинктивно зажмурил глаза, чего нельзя делать ни в коем случае. Тем более, что решетку уколом я уж точно не преодолею. Обнаружив слабину, я сместился влево, за его правую руку, заставив быстро поворачиваться, и опять сделал ложный выпад.

На этот раз соперник еще и щит поднял выше глаз и, шагнув вперед, ткнул гладиусом куда-то в ту сторону, где я стоял секунду назад. В это время я сместился влево, оказавшись чуть сзади, и елманью плашмя похлопал его по правому плечу: братан, я здесь! Секутор шарахнулся от меня, одновременно поворачиваясь. Кто-то из зрителей засмеялся. Начало положено. Этот бой уж точно не забудут, потому что мог победить, но не сделал это. Мне нужна не просто победа. Мне нужна любовь зрителей, которая очень хорошо монетизируется. "

"Дальше я гонял секутора по арене, потешаясь над ним, смеша зрителей. В итоге поединок стал похож на сражение пегниариев. Это псевдогладиаторы, в обязанность которых входило развлекать, смешить зрителей между поединками. Вооружались они рудисами или кожаными хлыстами. Вместо наручей и поножей были деревянные дощечки, а шлем заменяла чалма из тряпок. Обычно поединок продолжается всего несколько минут. Групповой может затянуться минут на пятнадцать. Я гонял соперника по арене не меньше двадцати, изрядно повеселив публику.

Вымотав основательно, поймал его на очередной ошибке и уколол кинжалом в правый бицепс. Рана обезоруживающая и болезненная, но не смертельная. Из нее ручьем хлынула кровь. Секутор выронил гладиус и, закрывшись щитом, начал пятиться под свист зрителей. Они показывали оттопыренный большой палец — гладиус из ножен, предлагая добить неумеху, а не пощадить, как будут считать через пару десятков веков. При этом не важно, куда направлен палец. Им еще могут указывать на свою шею, предлагая воткнуть гладиус под углом у ее основания и поразить в сердце. Знаком пощады является большой палец, спрятанный в кулаке — гладиус в ножны.

Судья правильно оценил обстановку и остановил бой:

— Поединок окончен! Поздравьте победителя!

Я поднял обе руки с оружием и сделал разворот на триста шестьдесят градусов, продемонстрировав себя зрителям, чтобы запомнили.

— Как тебя зовут? — задал вопрос судья, видимо, не посчитавший нужным запоминать имена начинающих гладиаторов.

Я чуть не сказал, что Корокотта, вовремя спохватившись и сообщив:

— Крокута.