— Подходящее имя! — похвалил он и громко потребовал от зрителей: — Крокута ждет ваших поздравлений! Он отлично провел свой первый поединок, доставил нам всем удовольствие!

Дружный рев на трибунах подтвердил его слова. У римлян появился новый кумир.

Догнав противника, который, оставив щит и меч на арене, шел, зажимая рану, к входу в служебные помещения, я посоветовал:

— Не лезь в гладиаторы. Ты слишком медленный. В следующем бою тебя убьют.

Как понял по покрасневшему от стыда лицу секутора, я уже убил его, но морально. После сегодняшнего позора он вряд ли выйдет на арену.

Видать предполагал, что будет валить соперников штабелями, а получилось, как всегда.

Глава 25

В первую очередь мой триумф благоприятно повлиял на мою работу в должности ланисты. Молодежь не присутствовала на представлении. Им пересказали, добавив колоритные детали, которые я как-то упустил, из-за чего моя победа стала просто феерической. Теперь можно было спрашивать строже, что я и делал. Хочешь выжить — учись.

Вторым плюсом стало то, что на следующей афише значилось мое имя. Не сильно ошибусь, если скажу, что впервые случилось, чтобы после первого боя гладиатор превратился в кумира публики.

Хотя дело могло быть в том, что сражаться должны были гладиаторы трех мунерариев, и каждый имел право заявить по две «звезды», а у Луция Дуилия под рукой была всего одна. Одиссея все еще не вылечилась. Она перед представлением приехала на селла (портшезе), о чем-то поговорила с мунерарием. Наверное, сообщила, что пока не в форме.

Во время представления Одиссея сидела не на бесплатных местах для персонала, расположенных на короткой стороне над служебными помещениями, куда зрителей не заманишь даже большими скидками.

Это не футбол, когда один тайм колдуешь, чтобы ничего не залетело в ворота, рядом с которыми сидишь, а второй — совсем наоборот. Во время гладиаторских поединков почти все события происходят в центре арены, редко смещаясь к дальним концам. Гладиатриса расположилась в первом ряду в самой середине длинной стороны на месте за шесть ассов или полтора сестерция. Рядом сели ее богатые почитатели или, как будут вежливо говорить в будущем, спонсоры. Наверное, один из них и оплатил ее место. Меня почему-то задело это, хотя планов на гладиатрису пока не имел. Предполагаю, что сильно недооцениваю собственное тщеславие, нарциссизм.

Я, как положено начинающей «звезде», выступал в предпоследней паре. Карфагенянин сделал правильные выводы из прошлого моего боя и выставил против меня велита. Это был мой ровесник, худой и мускулистый, но с мягким лицом, какое бывает у нерешительных людей. Велитами становятся не самые отважные, а самые быстроногие воины.