Он птицей взлетел на промежуточную площадку и, вскинув пистолет, зычно гаркнул:

– А ну, отставить! Кто двинется – стреляю! Выходить по одному и садиться в машину! Оружие оставлять здесь на площадке!

Гуров вовсе не рассчитывал, что разгоряченная цыганская толпа сразу подчинится, но надеялся, что нападающие на какое-то время растеряются и тот накал, который приобретали события, хотя бы чуть-чуть ослабнет. Это помогло бы выиграть спасительное время.

Появление Гурова действительно явилось для нападающих полной неожиданностью.

Они вдруг разом умолкли и в десять пар глаз мрачно уставились на незнакомого человека в хорошем костюме, целящегося в них снизу из пистолета.

Цыган было даже побольше, чем десяток человек – позднее Гуров насчитал их тринадцать. В основном это были молодые белозубые парни с бесшабашным огоньком в глазах. Оружия Гуров у них не заметил и грозную фразу выкрикнул больше для профилактики, но держались они все крайне агрессивно. После секундной растерянности они сбились в кружок на лестничной площадке и, бросая на Гурова загадочные взгляды, хором загалдели по-своему.

Похоже, они нисколько не верили в серьезность намерений Гурова, и пистолет в его руке не производил на них никакого впечатления.

Гуров понял, что безнадежно теряет инициативу. Стрелять бы он все равно не стал ни при каких обстоятельствах, а размахивать пистолетом просто так было бессмысленно и глупо. Оставалось утешаться тем обстоятельством, что какие-то секунды он все-таки выиграл и дверь в квартиру Савиновых до сих пор не взломана.

Теперь нужно было выбирать из двух зол, и Гуров решил перевести огонь чужой ненависти на себя.

Он не стал дожидаться, пока цыгане придут к единому мнению, как лучше поступить со свалившимся неизвестно откуда чужаком, и перешел в наступление. Он взбежал еще одной ступенькой выше и, схватив за руку ближайшего к нему парня, с силой рванул на себя и спустил вниз по лестнице, проводив ощутимым пинком в зад для надежности. Не ожидавший подобного поворота цыган с коротким криком слетел на площадку первого этажа и на какое-то время пропал из виду.

"

"А Гуров уже отправлял вслед за ним второго. Этот пытался сопротивляться, но Гуров удачно провел подсечку, и второй цыган загремел вниз по ступеням. Но тут наконец опомнились остальные. Они ринулись на Гурова все разом, как стадо бизонов, размахивая кулаками и оглушительно вопя. Гурову показалось, что в общей каше сверкнуло лезвие ножа.

Отступать было некуда – удары посыпались на Гурова градом со всех сторон.