– Мы взяли по сто пятьдесят «Смирновской», харчо, свежей селедочки с луком… Это было достаточно существенно! После такого вступления люди становятся намного добрее и откровеннее. Мой Вася не стал исключением, и, когда мы взяли еще по сто пятьдесят, он заговорил. То есть это я разговорил его наводящими вопросами. Без меня он наверняка начал бы говорить о политике или о бабах. Мы, конечно, и об этом поговорили, но он мне рассказал и про химические отходы.

– Вот ведь какая ты скотина! – в сердцах произнес Гуров. – С этого ты должен был начинать!

– Но тогда бы ты не понял, что «Смирновскую» я пил отнюдь не ради удовольствия, – рассудительно заметил Крячко.

 – А отходы никуда не денутся. До следующего вторника. Каждый второй вторник месяца бочки с отходами грузятся на специальные трейлеры и вывозятся с территории завода – практически под вечер, чтобы не привлекать лишнего внимания. Собственно, на заводе ни для кого не секрет, что отходы куда-то сплавляют. Народ-то, в принципе, знаком с технологией производства и понимает, что проблема отходов – весьма щекотливая. Многие подозревают, что отходы уничтожаются в обход закона, но, кажется, всем это по барабану. Зарплаты на заводе хорошие, и каждый боится потерять свое место. Лишаться заработка ради жителей какого-то занюханного Наката – да на фиг он сдался!

– Так, понятно, – жестяным голосом сказал Гуров. – И все-таки в какое конкретное место вывозят отходы? Твой Вася тебе этого не поведал?

– Вася этого не знает, – ответил Крячко. – Я же говорю, судьба отходов никого особо не волнует – главное, что не у себя под носом. Но Вася сообщил мне весьма конкретные вещи – второй вторник, часов восемь-девять вечера, десяток тяжелых трейлеров.

Машины бывают разные, но, как правило, это платформы, покрываемые сверху брезентом. При каждой машине охранник – думаю, из тех, с деревянной головой… То есть, если пристроиться к их колонне, можно свободно получить по тыкве – да так, что потом, кроме «мама», ничего умного сказать не сможешь…

– А мы не будем пристраиваться ни к чьей колонне, – сказал вдруг повеселевший Гуров. – В конце концов, это не наше с тобой дело. У нас конкретное задание – расследовать причины смерти Подгайского.

Все эти отходы и колонны – для нас не более чем сопутствующие обстоятельства. Пусть ими экологическая полиция занимается. Без крайней нужды мы туда соваться не станем. Но ты, Стас, хорошо поработал – свои горячие, но несправедливые слова беру пока обратно. Пожалуй, еще десять тысяч ведер – и золотой ключик будет у нас в кармане! Пока ты ездил, тут такое творилось! Сейчас думаю пойти на почту – свяжусь с генералом. Пусть там наверху нажмут на Светлозорскую прокуратуру.