Эти приступы начались в тот год, когда папу осудили, а мама была вынуждена работать сутками напролет, чтобы мы с братом не голодали и могли продолжить его дорогостоящее лечение.

Сейчас это жуткое, раздирающее изнутри состояние возникало куда реже, но зато гораздо сильнее, чем раньше.

В такие моменты я словно проваливалась в другое измерение, где было темно, холодно и страшно… И в этой темноте был тот, кого я ненавидела и боялась. Я не видела его, но знала, что он там. Он смотрит на меня. И ждет момента, когда сможет напасть.

Даже когда я смогла сделать первый вдох, дрожа и стуча зубами, то еще долго не могла подняться с пола. Дрожь была такой сильной, что мышцы переставали слушаться, скучиваясь по инерции, словно отключенные от разума.

Ощущая холодный пот по всему телу, отчего кофта прилипла к коже и неприятно холодила, я лежала на полу рядом с этим страшным огромным типом, с ужасом ожидая момента, когда он придет в себя и начнет шевелиться.

Ведь у него не было проблем, как у меня.

Он сможет быстро подняться, осмотреться… и что сделает потом? Когда увидит меня на полу? Неспособную сопротивляться даже собственному страху, который сидел так глубоко в подкорке, что я и сама не могла представить.

Но время шло, а он все лежал.

Не двигался и, кажется, едва дышал.

Я не смогла подняться сразу. Сначала на локти и колени, чтобы отползти от него еще дальше. В самый угол комнаты, ближе к кухне, где был еще один выход из дома.

И только там ухватилась дрожащими руками за стену, насильно подтягивая тело вверх. Колени дрожали, и ноги были ватными, когда я прислонилась к косяку, не сводя глаз с того, кто в буквальном смысле ввалился в мой дом и теперь лежал на пороге весь в какой-то черной субстанции, которая даже сейчас напоминала мне нефть.

И что теперь делать?

Он умер?.."

"Господи, только этих проблем мне не хватало для полного и безграничного «счастья»…

Я так и стояла, прислушиваясь к тому, дышит ли этот мерзкий тип, и начинала судорожно соображать, по мере того как удушливый приступ паники отпускал меня из своих клешней.

Проблемой номер один была сломанная дверь.

Не просто сломанная, а вырванная и продавленная!

Она была не просто деревянная, а укрепленная. Папа сделал ее сам, вставив между двумя деревянными плоскостями внутри железный лист, и пока я отказывалась понимать, КАК этот мужлан смог ее вот так сломать!

И пусть на улице еще стояла осень, но ночи были уже холодными, чтобы остаться без дверей. Не говоря уже о том, что теперь любой желающий мог ввалиться в дом вот так же.

И лечь прямо на полу.

Это в самом невинном и лучшем случае.

Проблемой номер два был сам мужчина.

Очень. Большой.