«Это не причина, чтобы расслабляться!»

Филипп думал, в частности, о Люсетте, которая продолжала наведываться почти ежедневно. Он переносил ее любезность, в то время как наверху, снедаемая ревностью, Раймонда нетерпеливо прислушивалась к разговору, улавливая из него лишь обрывки фраз, которые, впрочем, всегда истолковывала превратно.

Эти мгновения были самыми тягостными. Одним ухом он рассеянно слушал гостью с ее уверениями в дружбе, другим – напряженно исследовал тишину на этаже. Это своего рода раздвоение подвергало его нервную систему тяжелейшему испытанию, тем более что Раймонда всегда устраивала ему после этого сцену.

Она все усложняла своей необоснованной ревностью, тогда как в остальном дела шли прекрасно.

– Теперь дело закрыто окончательно. Полиции нечего больше искать, и если ты будешь достаточно благоразумна и осторожна, мы скоро покинем постоялый двор, – сказал он, вешая пальто в прихожей.

Раймонда последовала за ним, шаркая по ковру туфлями без задников. Она жила в неглиже, не одевалась, красилась лишь слегка, убивала время, занимаясь немного домашним хозяйством или читая журналы, которые Филипп привозил ей из Парижа.

Из Парижа он привозил также часть продовольствия, дабы не возбуждать любопытство местных торговцев.

Он поднялся наверх, чтобы переодеться. Раймонда поднялась вслед за ним. Она все время преследовала его, как тень, ходила вокруг, молчаливая, явно вынашивая что-то недоброе.

– Расставание было мучительным, – вдруг произнесла она полусерьезным-полушутливым тоном.

Сначала он подумал, что она говорит о захоронении, однако она уточнила:

– На тротуаре… вы никак не могли расстаться. Притворившись, что не слышит, он надел свою домашнюю куртку и развязал галстук.

– Взявшись за руки, как двое влюбленных. Трогательная сцена.

Он яростно пнул ногой стопку журналов, валявшихся на полу спальни, подождал, пока она метнет в него еще две-три бандерильи, и пошел в наступление:

– Ты кончила?.. Я могу говорить?.. Хорошо… Так вот, давай посмотрим фактам в лицо и не будем бояться слов. Мы с тобой сообщники… Связаны одной веревочкой. Зависим друг от друга… Я пытаюсь быть объективным… Улавливаешь?

Он дал ей время переварить посылки своего доказательства и продолжил:

– Даже если бы Люсетта и нравилась мне, неужели ты думаешь, я настолько глуп, что стал бы так рисковать, становиться ее любовником, чтобы все испортить?

Вместо того чтобы погасить огонь, он раздул его еще больше.

– А! Значит, ты этого хочешь! – завизжала она.

– Чего хочу?

– Стать ее любовником!

– Да нет! Отказываюсь!

Его ошеломляла, обезоруживала эта чисто женская логика, оперировавшая своими собственными аргументами.

– Ты только что признался, что она тебе нравится.