Безумно богат, женат никогда не был, жил отшельником в своём старом замке, близ Торильских гор. Поговаривали, что он был дружен с новым королём, поддерживал его во всех начинаниях. Но вскоре Его Величество приблизил к себе льстецов и подхалимов. И Эрролу ничего не оставалось, как удалиться в свою вотчину и жить тихо и незаметно вдали от столицы и дворцовых интриг.

Как герцог узнал о Лие Эвендейл? Было ли это совпадение или чья-то злая воля? Почему отец сразу принял предложение старого лорда, не рассматривая другие кандидатуры? Почему… почему нарушил клятву, данную ей семь лет назад, после трагедии — никаких тайн!? Как он сможет жить без неё? А она без него?

Отец и дочь сидели в гостиной всю ночь. Юлия то плакала, то просто молчала, слушая рассказ отца о том, о чём граф никогда не говорил своей малышке, оберегая её покой. О лесных бандах, объявившихся после смерти её матери. О вспышке эпидемии, унёсшей за ночь полдеревни на их землях. Об угрозах расправы со стороны братьев леди Луизы.

Трещали поленья в камине, руки ласково гладили рыжеволосую головку, лежащую на отцовских коленях. Родным людям было о чём поговорить этой тёмной ночью.

Херевард оставил Лию почти под утро, посоветовав немного поспать. Но сон не шёл. Девушка ворочалась и представляла — а как она будет жить с супругом, этим хмурым, пожилым господином? Юлия не могла увидеть себя рядом с герцогом. Точнее, его одного — вполне. А чтобы вместе… да ещё если Дункан Эррол возьмёт её за руку… ну просто никак.

Сами собой пришли мысли о постели, в которой ей непременно придётся… Да! Супружеский долг ещё никто не отменял. Как это, прикасаться к чужому мужскому телу? Но он же старый!

От подобной неприятной перспективы мурашки побежали по рукам, и Юлия плотнее завернулась в одеяло, притянув к себе плюшевую белку — подарок родителей на пять лет. Этой зверюшке девушка доверяла все свои страхи и беды, рассказывала о ночных кошмарах и радостных событиях. Так, мысленно делясь с бельчонком своими переживаниями, Юлия и уснула.

Прошло две недели. В день икс девушку разбудили с утра пораньше. Старая служанка, пряча красные воспалённые глаза, помогла госпоже одеться и, тихонько причитая, заплела Лие какую-то мудрёную косу. После был завтрак в большой столовой, что уже давно пришла в запустение и требовала ремонта. Отец, весь серый лицом, махнул рукой на церемонии и сел рядом с дочерью. Он лично подкладывал ей-то омлет с уже не такой уж и нежной зеленью, то кусочки хагиса, который явно не подходил для завтрака, но в последний день пребывания графской дочери в родном доме о подобном даже не задумывались.