Герцог, сидящий напротив с закрытыми глазами, был спокоен и стар.

— Дорогая моя, Вы не замёрзли?

***

Глава 2

Дорога была длинной и тяжёлой. То ухабы, то ямы-канавы. Как обычно, ничего нового в этом сложном мире.

Хотелось заплакать, попросить расторгнуть этот нелепый и весьма скоропалительный брак. Ну, или просто выйти, сесть на траву, чтобы никто не сдвинул с места, и зареветь в голос от обиды. Но Юлия, конечно же, ничего подобного делать не стала. Ведь по статусу ей не положены рыдания и крики, если только мигрени да истерики в крайнем случае.

Девушка долго провожала взглядом родные места, дома, знакомые с детства, людей, чьи фигуры становились всё меньше и меньше, растворяясь в непроглядной тьме ночи, словно песчинки в чёрной воде, опускающиеся на самое дно. А они и есть те самые песчинки в море жизни, что бросает волной от одного берега к другому.

Лия покосилась на мужа, который прикрыл глаза и задремал, не обращая внимания на тряску. Вздохнула, прикрыла глаза по примеру герцога и из-под опущенных ресниц принялась изучать мужчину. Морщинистый, седоволосый, но глаза удивительно живые. Вот интересно, почему так? А какие глаза будут у неё в старости? А кожа? Нет, подобных складок на своём нежном личике Юлия вовсе не хотела и через тридцать лет. А потому прочь, прочь глупые мысли! Она постаралась уснуть, потряхиваемая каретной болтанкой."

"Но дорога, она такая непредсказуемая! Ровно через полчаса монотонной езды, попавшийся под колесо кареты крупный камень заставил девицу подскочить и, не удержавшись, упасть в объятия мужа.

— Ой! — пискнула Лия, сообразив, что стоит на коленях перед супругом, причём приземлилась она аккурат между мужниными ногами, упираясь руками ему пах. Ощущение, что там, в паху, что-то растёт, было непривычным и таким противоестественным!

— Дорогая, — сдавленно прохрипел герцог, — понимаю, удержаться трудно и все-таки постарайтесь взяться за что-нибудь другое… Справа от вас из стенки торчит кожаная петля.

— Простите, — пролепетала девушка в ответ. И тут же прижала к груди ладони, которыми только что цеплялась за штаны мужа. Юлия потупилась, ощущая, как краска смущения заливает лицо. — Эта дорога ужасна, — попыталась оправдаться прелестная герцогиня в тот момент, когда сильные не по возрасту руки подняли её и усадили на мягкую скамью.

— На все нужна привычка, — многозначительно высказался Дункан Эррол, переводя взгляд с растерявшейся супруги на мелькающий за окном кареты пейзаж.

Дорога, в семь дней вымотала Юлию до синяков под глазами и чесотки по всему телу, а трактирная пища придорожным булыжником осела на дне желудка. Последний постоялый двор наградил герцогиню дискомфортом в кишечнике. И не её одну. Останавливаться путешественникам приходилось часто, и бегать быстро.