Склонённый над Юлией Елий выпрямился и вскинул руки, в результате широкие рукава съехали до локтей, открывая то, что держал в своих ладонях. В свете огня сверкнул сталью большой нож с костяной рукоятью.

Безумные пляски прекратились, все остановились в ожидании чего-то. Гул голосов стал напряжённее, и не слова уже возносились под своды пещеры, а монотонный гул, издаваемый замершими на месте «братьями».

Герцогиня прикрыла глаза. Она не желала видеть, как этот мужчина с красивыми пальцами и горящими фанатизмом глазами вновь склоняется над её телом и берёт за руку. Она вообще ничего не хотела сейчас видеть и чувствовать… Но непроизвольно вздрогнула, когда холодный металл обжёг своим прикосновением и рассёк нежную кожу. А следом ощутила тёплую струйку, стекающую по тонкому девичьему запястью на камень под рукой.

Неожиданно атмосферу надвигающейся эйфории разрушил резкий звук аплодисментов. Будто захлебнувшись, мужчины прекратили пение, оборвав себя на середине ноты, и в наступившей тишине раздался спокойный голос:

— Великолепно поёте, господа! Браво!

Глава 24

— Великолепно поёте, господа! Браво! — Ирвин сделал пару шагов вперёд, освобождая проём для своих спутников. Тут же из-за его спины тенью скользнули и рассредоточились вдоль стен теггирцы, затем появился Гарольд.

— Просим прощения за опоздание, — развёл тот руки в сторону и наигранно виновато закончил, — по причине, не зависящей от нас.

Встав рядом с Бреуном, с интересом оглядел помещение и замерших от неожиданности отшельников, потом поднял руку и неприлично указал пальцем на здоровяка Лео.

— А вот этот фальшивил, я слышал!

Герцог насмешливо покосился на друга, Харук в своём репертуаре!

— Сейчас не делая лишних движений, освобождаемся от оружия! Вы все обвиняетесь в похищении людей, а также проведении незаконных ритуалов с использованием кровавых жертвоприношений! — Михельсен растрёпанным огненным демоном вынырнул из коридора вслед за графом и, вспомнив обязанности следователя Департамента правопорядка, зачитывал обвинения и сверлил глазами «композицию» из иноверцев в капюшонах. Увидел Матильду, прикованную у стены, и лицо его стало непросто суровым, оно пошло красными пятнами от бешенства.

— Где лорд Дункан? — тихо спросил его Ирвин, рассмотрев за «серыми балахонами» лежащую без движения на камне полураздетую Юлию. Испачканную в красном сорочку и вытекающую из рассечённого правого запястья кровь, расползающуюся по углублениям, выдолбленным в жертвеннике.

— Шёл за мной, — также тихо ответил ему Николас и бросил мимолётный обеспокоенный взгляд себе за спину.

— Не надо бы ему это видеть, — с досадой пробурчал себе под нос герцог, — Господа! — это громко уже к прислужникам Гота.