Протяжной, пронзительной — она быстро окутывает своей мрачностью все вокруг. Душа словно утопает, вязнет в странной мелодии, создаваемой сильными голосами. Какое это блаженство — слушать дивный хор и наслаждаться игрой огня на тёмном камне…

Как некстати вдруг зазвучал голос в голове, просит настойчиво: «Продержись ещё немного. Я рядом. Я с тобой». Что это? Помешательство? Или навеянная безумным песнопением галлюцинация?

Тело быстро отдавало тепло холодной поверхности под леди Эррол. Она уже не чувствовала свои пальчики на ногах и руках. Веки отяжелели. Сонливость нахлынула сладкой патокой, ластилась, уговаривала: «Не думай, не чувствуй, не вспоминай…»

Сознание трепыхнулось в последней попытке вернуться в настоящее. Картинки из прошлого на миг развеяли туман в голове.

Ночь. Спальня, сильные руки обнимают, ласкают, согревают. А тихий голос, такой знакомый, такой родной просит, умоляет: «Просто будь рядом. Пожалуйста…». Полутемный коридор. Окно. Мягкие губы мужчины касаются её холодных пальцев: «Ты совсем заледенела, мой ангел…». Кабинет. Стол, заваленный бумагами. Тёплое дыхание касается виска, плечи сжимают в объятии: «А меня ты считаешь своим другом?».

— Дункан… — тихо выдохнула маленькая хозяйка и как будто наяву увидела глаза, что смотрят с волнением и нежностью. Утопаешь в них, не в силах оторваться от янтарных искорок."

"Её светлость уже не различала грань между обманом сознания и реальностью. В голове зашумело, болезненно сдавило затылок. Сквозь полуоткрытые губы она издала тихий мучительный стон, и тут же над ней склонилось чьё-то лицо. Равнодушное, непроницаемое.«…Скажи, красавица, твой муж уже успел вкусить всю сладость с этих губ?..» — улыбнулась витиеватой фразе, подкинутой воспоминаниями. Черты склонившегося исказила гримаса сочувствия. Её жалеют? Лучше бы прекратили это пение, от которого уже даже мысли связываются в тугой узел, не говоря о внутренностях! Из горла вырвался лишь хрип. Туман в голове нехотя, не спеша развеивался, оставляя после себя тяжесть и боль.

Юлия сглотнула и отвернулась в сторону от незнакомца, на миг сомкнула веки. Даже от такого простого движения, как поворот головы, все вокруг будто поплыло, закружилось.

Её верная служанка сидела у стены в цепях и словно безумная раскачивалась из стороны в сторону. Щёки были мокрые от слёз. Плечи вздрагивали от беззвучного плача. Встретившись с Матильдой взглядом, грустно улыбнулась и прошептала неслышно: «Прости…». Хотелось подбодрить, успокоить девушку, но перед глазами мельтешили, то и дело закрывая горничную от герцогини своими балахонами, фанатики, которые начали кружиться в своеобразном ритуальном танце, всё более впадая в экстаз и вознося под своды каменных потолков гимн Чёрному Богу.