А ей ещё припомнят и сломанный нос бывшей поломойки, и синяки, что скоро расцветут у той под глазами всеми переливами синюшного, и её, Тиль, непокорность и вызов в своих действиях конкретно этой шайке изгоев.

Кисть дёрнуло острой болью. Сдерживая стон, девушка упала на колени, баюкая пострадавшую конечность.

Меж тем, в помещении стали происходить драматические события: большой подземный зал наполнился звуками горлового пения. Сначала тихо, но с каждой секундой увеличивался диапазон звучания. Вибрирующего, мощного, пробирающего до костей, проходящего через человеческую плоть, заставляя ее дрожать. Раздался лязг пришедшего в движение какого-то механизма, и круг с нарисованной пентаграммой, в центре которого лежала герцогиня, стал медленно подниматься. Большой каменный цилиндр с характерным шорохом, издаваемым трением твёрдых поверхностей друг о друга, вырастал из пола, словно гриб. Поднявшись на высоту в три локтя, глыба остановилась. «Братья», не прекращая свой речитатив, начали её обходить, медленно двигаясь против часовой стрелки.

Состояние заторможенности нахлынуло на Юлию внезапно, как только они с Матильдой вошли, сопровождаемые мужчинами, в зал с колоннами. Наступило спокойствие и безразличие. Словно во сне она наблюдала, как к ним подошёл незнакомец с лысой головой. Елий? Смешное имя. Его слова с трудом доходили до сознания леди Эррол, он говорил о каком-то выборе, а Грой злилась. Зачем? Герцогине было неинтересно и даже скучно. А вот когда их конвоиры стали размножаться на глазах, заполняя помещение, она чуть не рассмеялась. Удивительно, на что способна магия! Надо будет спросить Бурже, он так сможет?

Она всегда уважала в мужчинах галантность. С какой осторожностью они её подхватили с двух сторон и куда-то повели! Раздевали аккуратно, будто от нечаянного движения она могла сломаться. Вяло подчинилась настойчивым направлениям чьих-то рук. Ощутила поглаживающее движение на своей спине, но это не вызвало у неё никаких эмоций. Оставили Лию только в нижней сорочке. Слова благодарности застыли на губах маленькой хозяйки в тот момент, когда её положили прямо на пол с затейливым орнаментом. И опять вопрос: «Зачем?» выпорхнул из головы юркой птичкой. Положили — значит, так надо. Она потерпит этот твёрдый камень под спиной, ей нетрудно. Трясёт от холода? Надо крепче сжать зубы. Не положено леди так стучать ими. Ну вот, опять её горничная что-то кричит! Хм, а у неё есть горничная? Откуда Юлия вообще это взяла? Что пытается ей подсказать память? Лишние думы только отвлекают от созерцания бегающих бликов от факелов на потолке. Как красиво тени спорят со светом, в какие причудливые узоры складываются отображающиеся всполохи, создавая художественный хаос, сопровождаемый необычной песней.