— Когда ты не обманываешь меня, да…

Разговор переходит в стадию «флирта со смешинкой», поэтому я вмиг становлюсь серьезной. Нельзя позволить ему снова увлечь меня в отношения без обязательств. Не хочу больше переживаний.

— Тимур, — вздыхаю, ладонями разбирая лабиринт из его рук у меня под грудью. — Пожалуйста. У меня, правда, все хорошо.

— Блядь, — хрипит он над ухом.

Обернувшись, молча наблюдаю, как Бойцов стремительно уходит. В душе будто колокольчик тревожно звенит.

Пусть уходит…

Или нет?

У него ведь тоже есть гордость. Полгода я чувствовала на себе задумчивые взгляды, переписывалась с ним от имени Сюзи и как-то существовала. Может, сейчас можно сделать шаг… Главное, чтобы он был не в пропасть.

— Ты выкинул ту фотографию? — поспешно спрашиваю.

Высокая фигура замирает. Плечи будто шире становятся, грудная клетка тяжело вздымается. Почему-то только сейчас замечаю, что за эти полгода он похудел. Под глазами залегли темные тени.

Развернувшись, Тимур деловито складывает руки на груди и спокойно спрашивает:

— Какую фотографию, Лер?

— Ну… Аленину. Своей бывшей жены. Фотография, которую ты хранил в машине…

Тимур морщится, будто бы вспоминая.

— Конечно, — отвечает твердо. — Выкинул.

Облизнув пересохшие губы, зеркалю его закрытую позу.

— А рубашки? — с претензией спрашиваю.

— Какие рубашки?

— Кто тебе гладит?

Тимур почесывает пальцем подбородок и смотрит на меня, как ненормальный.

— Странный вопрос, Лер.

— А почему раньше они были мятыми? — интересуюсь, выдавая себя с потрохами. Следила ведь за ним эти полгода. Как одевается, что ест, куда уходит.

Тимур тоже чувствует слабинку и вальяжно расставляет руки на поясе, окидывая меня заинтересованным взглядом.

— А тебе можно доверять? — с иронией спрашивает, приподнимает брови.

— Зависит от твоего ответа, — бурчу.

— Это как?..

— Если тебе какая-нибудь девица рубашки гладит, я бы не советовала.

Бойцов улыбается широко, а я снова отворачиваюсь к окну. Просто не выдерживаю сбивающей с ног волны мужской энергии. Хочется запрыгнуть ему на шею и поцеловать так, как я мечтала это сделать все шесть месяцев.

Прислонившись к стеклу лбом, ругаю себя. Зачем я это делаю? Флиртую с ним…

— Давай поговорим, Лер, — просит Тимур, снова оказываясь за спиной.

— Давай, — на этот раз соглашаюсь. — Только не прикасайся ко мне, пожалуйста, а то я не смогу… соображать.

Тимур не смеется надо мной и не шутит. Спокойно выдвигает себе стул.

— Скажи, что тебя беспокоит? — спрашивает, когда я усаживаюсь на кровать.

Смотрим друг на друга расстоянии не больше метра.

— Ты сказал, что я могу рассчитывать только на несерьезные отношения.

— Я так не говорил, — возражает майор. — Я сказал, что не создан для семейной жизни.

— Это одно и то же.

— Нет. Это разные вещи.