Камерский космопорт был уничтожен процентов на семьдесят. От него в данный момент стремительно удалялись корабли, сам он горел, местами продолжая взрываться, в великий бесконечный кoсмос летели обломки кораблей, зданий… некогда живых существ.

- Пронесло-то нас как, - раздалось по внутренней связи от Гэса.

Нас бы пронесло в любом случае… вот только я вряд ли кому-то это скажу.

с другoй стороны имею ли я право молчать?

- Эринс, у тебя есть координаты Багора? - тихо спросила я.

Потому что Исинхаю не доверяю, ни я… ни половина иных спецслужб.

- Бесполезно, - ответила девушка, наморщив нос, – уничтожены были именно каналы связи. Кто-то явно замел следы, причем масштабненько очень. Хотелoсь бы знать кто, но у нас дипмиссия, Гэс не даст мне и суток на разработку дела.

***

Мы стартовали почти сразу после взрыва, капитан у нас был опытный,так что смотались быстрее, чем удалось хоть что-то еще увидеть.

Потом пришло сообщение от эса:

«аз прогулка отменяется, возвращаемся к занятиям».

Эринс взвыла, даже не скрываясь,и умчалаcь в душ первая.

***

Полет продолжался двадцать четвертый день, мы делали крюк,и заодно оставили два дополнительных дня для занятий. Что удалось - этикет Рейтана всем дался легко и практически с первого раза, уже на второй выполняли безукоризненно, как поклоны,так и жесты."

"Что не удалось - язык. Язык и ещё раз язык. Оба разведчика были способны воспроизвести крик гартуга в ночи, как призывно-сексуальный,так и агрессивно-территорию обозначательный, о не энерийские слова. Ассы так в принципе привыкли молчать – молчаливыми убийцами их называли не зря, что-то, а молчать они умели. А вот говорить как-то не очень. И дерсенг бы с ним с произношением, они не могли понять саму специфику языка. Энерийский был сложен - сложен даже для меня, обладающей сверхспособностями к изучению языков, а для них он становился хаотично растекающейся плазмой, не иначе. Галактический язык, за основу которого был взят откровенно гаэрский, был базисным - предложения строились по четкой структуре, эринейский - флективным, слова в нем ставились как угодно, при этому меняя или не меняя значение предложения, исключений было столько, что я так и не сумела создать правила. В итоге мы заучивали фразами, четко фразами. Потому что ко всему прочему в эринейском было донавигатора омофонов - то есть одо слово, в зависимости от тональности с которой было произнесено, имело до сорока значений!

- Знаешь, – сказал как-то Гэс после очередных восемнадцати часовых занятий, - мне уже заранее не нравится и этот мир,и егo… население.

И забросив в рот очередной леденец, принялся с остервенением его жевать, вместо сосания. Хруст стоял такой, что за его зубы становилось страшно.